18. Русский «европеизм» и «русское странничество» в романе Достоевского «Подросток»
Европеизм был не особым, обращавшим на себя внимание настроением культурной элиты, а вполне естественным, изначальным идеологическим фоном русской жизни.
В “Подростке” Достоевский впервые дал крупным планом образ “народного странника”, носителя положительного религиозного опыта Макара Ивановича Долгорукого. Достоевский хорошо знал традиции русского странничества. Макару Долгорукому свойственны “веселие сердца” и “благообразие”, которых так не хватает большинству людей, охваченных страстями, корыстью, внутренним беспокойством. Макар оказывает особенное влияние на всех героев романа, членов сложного “версиловского” семейства. Он уходит из жизни, но, подобно старцу Зосиме в “Братьях Карамазовых”, оставляет глубокий духовный след. Во многом благодаря Макару Ивановичу подросток Аркадий выходит из своих метаний внутренне повзрослевшим и возмужавшим. В конце романа автор оставляет своего героя на пороге новой жизни, о его “Записках” говорится, что они “могут послужить материалом для будущего художественного произведения, для будущей картины — беспорядочной, но уже прошедшей эпохи”, когда “минет злоба”, когда”будущий художник отыщет прекрасные формы даже для изображения минувшего беспорядка и хаоса”. Таким произведением и стал “Подросток”.
Появились в России люди — русские европейцы, которые знали себя и исходили из своих потребностей, из реальных нужд своих и народа. Термин этот возник в прошлом веке. Одним из первых его употребил Герцен, который противопоставлял московский панславизм и русский европеизм, но под русскими европеистами он имел в виду западников.
Достоевский и тех и других считал порождением беспочвенного русского барства. Главными противниками он считал западников, и термин этот он относил к ним. В романе “Подросток” он нарисовал образ Версилова, как он полагал русского европейца. На самом деле, на мой взгляд, это образ русского западника. В чем их отличие? Версилов полагал, что он уловил суть европейской культуры европейского духа в его целостности. Не как частную идею входящих в Европу стран — французскую, немецкую или британскую, — а как идею всеевропейскую, которая объемлет всю Европу.
Подлинный европеизм произрастает изнутри своей культуры, но в процессе ее преодоления и переосмысления. Не преодолев своей собственной почвы нельзя стать европейцем. Такими были основатели всех великих европейских литератур — это и Данте и Сервантес, и Рабле, и Шекспир, и Гете и Пушкин. Не сумевший преодолеть свою почву, а потому беспочвенный русский европейски образованный человек был типичен для барско-интеллигентского большинства, которое не ощутило еще ценности своего личного бытия — основу европейского мирочувствия. И остаются у него в основном упоительные идеи, которые тешат самолюбие этого типичного русского западника, почти европейца.