26. Фантастический рассказ «Сон смешного человека»: философская проблематика.

(вопрос сделан по книге Л. Гроссмана)

Сюжет:

Одинокий молодой человек, окружение которого с малых лет считает его чудаком и смешным, решает застрелиться из-за поселившейся в нём идеи. Но совесть из-за сделанного им подлого дела не даёт покоя. В раздумье уже перед револьвером герой засыпает. Во сне видит мир, который внешне точь-в-точь похож на землю, но на котором все идеально: нет злости, зависти, ревности, воровства. Земля являлась идеалом во всём. Постепенно тот мир у него на глазах превращается в падший мир, как на Земле, и причиной этого падения оказывается сам герой рассказа. Просыпается герой совсем другим человеком с осознанием того, что лучше в несовершенном мире сеять любовь и добро, чем наоборот…

Впервые фантастический рассказ «Сон смешного человека» был опубликован в «Дневнике писателя» в апреле 1877 года. Интересно отметить, что герой этого рассказа — «смешной человек», как он сам себя характеризует уже в первой строке повествования — видел свой сон в «прошлом ноябре», а именно 3 ноября, а в прошлом ноябре, то есть в ноябре 1876 года, в «Дневнике писателя» был опубликован другой фантастический рассказ — «Кроткая» (о безвременно погибшей молодой жизни). Случайное совпадение? Но, как бы там ни было, «Сон смешного человека» развивает философскую тему и решает идейную задачу рассказа «Кроткая».

Опубликованный Достоевским в апрельском выпуске “Дневника писателя” 1877 года “Сон смешного человека” имел, как и “Кроткая”, подзаголовок: “Фантастический рассказ”. В данном случае такое обозначение подразумевало утопическое содержание этого небольшого произведения — изображение идеального общества в духе золотого века античных поэтов, воспринятого французскими утопистами XIX века как символический образ будущего социалистического строя. Но, как всегда, Достоевский создает своеобразнейшую “государственную новеллу”, изображая, как блаженное царство невинных и счастливых людей превращается путем насильственного насаждения в нем “цивилизации” в страшный мир жестокостей, злобы, порока и насилий. Эти бедствия, по мысли автора “Дневника писателя” с его охранительными тенденциями, проистекают якобы от одного “современного русского прогрессиста”, который заразил своими воззрениями, “как атом чумы, заражающий целые государства”, всю эту счастливую и безгрешную землю. Ложь, сладострастие, ревность, жестокость, пролитая кровь, жажда мучений, кодексы, гильотина, войны — вот к чему пришли эти “дети солнца”, как называет их Достоевский. Отчаянные попытки вернуться к прежнему счастью только усиливали общую рознь и вражду. Все идет к гибели. Но пробудившийся смешной человек формулирует свой спасительный закон совместной жизни людей: “главное — люби других, как себя”.

В “Сне смешного человека” с предельной сжатостью разработаны мотивы и образы предшествующего творчества Достоевского — темы золотого века, прекрасного человека, возможности устройства “всеобщего счастья”, факты неизбывного страдания людей и особенно детей; в беглых зарисовках ощущаются привычные образы и “созерцания” героев Достоевского — мифологический рай, вдохновивший Версилова в “Подростке” (первоначально Ставрогина в его “Исповеди”) на вдохновенное толкование картины Клода Лоррена “Ацис и Галатея”; образы Кириллова, Раскольникова, Лебядкина, человека “из подполья”, доведенных до отчаяния маленьких девочек, затерянных в большом городе (Неточка Незванова, Нелли, лондонская нищенка). Как и другие произведения Достоевского (особенно 70-х годов), рассказ не свободен от противоречий и местами раскрывает в поздних исканиях его автора просветы в будущую “гармонию”: “Я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей…” “Как устроить рай, я не знаю”, — заключает “смешной человек”, убежденный в том, что на земле “не бывать раю”. Свойственный позднему Достоевскому скептицизм звучит уже в этой новелле.

Такие заявления несколько ослабляют “горестные заметы” Достоевского об исторических путях человечества и перспективах его будущего развития, но никаких конкретных указаний к соединению людей в разумное общество не дают.