Кажется, она за мной наблюдает. Эта неприятная рыжая, сидящая за спиной. Все ее лицо похоже на одну большую веснушку, растянутую в дежурной улыбке. Вообще-то, я люблю рыжих. В обычной жизни я бы, может, даже с ней познакомился, угостил бы каким-нибудь сладким пойлом. Хотя кому я вру, так бы и подошел познакомиться, ага. Сидел бы и ждал с потными ладошками, напиваясь, продумывая про себя диалоги Платона. И дождался бы, пока с ней заговорил какой-нибудь самодовольный парниша, вот как Кепка, например. Решительно не понимаю, зачем этот человек всегда носит свою дурацкую бейсболку. Я все-таки надеялся, что он тихо лысеет, и тайно следил за ним. Даже на обед вышел в то же время, все думал хватит у парня мозгов снять головной убор во время приема пищи. Как бы ни так. Кепка даже бровью не повел, так и уминал свой безвкусный рис с курицей. А рыжая, между прочим, к нему подсела. И все смеялись чему-то весь обеденный перерыв. Глазки у нее еще так дурацки в щелочки превращаются. Как будто кто-то окно закрыл, а дырку для сквозняка оставил. И кепка ей свою булочку отдал. Глупости это все, мне до них дела нет.

Кажется, моё место как будто специально так спроектировано, чтобы каждый проходящий мимо человек заглянул ко мне в монитор и посмотрел, чем я там занимаюсь. А тут еще хуже история приключилась — какой-то незнакомый Залысина подошел вплотную к моему столу и завис возле него секунд на 10. У меня густо вспотели подмышки, было непонятно, прогнать его, или обернуться спросить, что ему нужно. Пока я жевал слова внутри плотно сдвинутых челюстей, мне на плечо упала его рука. Она была холодная, одутловатая, похожая на ладошку отвратительного гигантского младенца. Я почему-то вспомнил Солярис, но отогнал от себя эту мысль и медленно повернул в его сторону шею, придавленную воротничком.

— Сергей, да? Я Артур. Отдел логистики. Мы с вами будет связаны на ряде проектов. Давай может на ты, да?

Я явственно ощущал запах своих подмышек. Плотно прижав руки к телу, я выдавил из себя предварительно отрепетированный оскал.

Знакомьтесь, улыбка корпоративная. Я знаю, что другие люди делают это легко и естественно. Я же могу человечески улыбаться, только когда на меня никто не смотрит, либо в компании самых близких людей. Поэтому, если я улыбаюсь вам, это не имеет ничего общего с искренним расположением. Это значит, что обстоятельства вынудили меня выдать одну из этих нелепых, вымученных в часах перед зеркалом в ванной гримас («Как страшный клоун!», по авторитетному заявлению моей племянницы). Я не хочу улыбаться, но понимаю, что этого требует социум. Будь моя воля, я бы наградил вас таким ледяным взглядом, что вы бы никогда не захотели приблизиться к моему столу еще раз. Ничего личного, просто не подходи без спроса. Знайте это, Артур. Передайте это в отдел логистики.

— Добрый день! С радостью посотрудничаем.

Я протянул руку, стараясь не сильно отрывать предплечье от тела, дабы не обнажать пятна и запахи.

— Ты уже обедал? Мы с ребятами собираемся в Good Dinner. Пойдешь? — Артур расточал вокруг себя душок корпоративного дружелюбия.

Пару секунд я оценивал в уме его предложение. Насколько невежливым будет сейчас отказаться? Если я скажу, что уже обедал, он поймет, что я вру? Может быть, он следил за мной? Да нет же, это обычная паранойя, он сидит совершенно в другой части офиса. Может быть, рыжая ему донесла? Чертов опенспейс! Если я сейчас соглашусь, на сколько процентов это поднимет мои шансы сработаться с их отделом?

— С удовольствием к вам присоединюсь.

— Супер! Встречаемся через 10 минут у лифта.

Артур скрылся. Я был так зол и взволнован, что кажется, у меня даже поднялась температура. Я сидел, пялясь в экран, и собирался с силами. Мою настройку прервал бодрый голос босса.

— Сергей, как у тебя успехи? Все в порядке? Освоился?

Это было уже чересчур.

Я не хочу сказать, что Петр Андреевич, или просто Петр, как его тут, в «дружном молодом коллективе», называли, был неприятным или не симпатичным мне человеком. Познакомившись при других обстоятельствах мы бы даже, возможно, нашли общий язык.

Но, к сожалению, мы повстречались на поле офиса, в месте, где я ни с кем не могу завязать искреннюю беседу.

Поэтому я снова натянул на лицо улыбку «корпоративная».

— Спасибо, всё отлично! Я сейчас подбиваю отчеты, думаю, вечером зайду к тебе показать.

Тем временем 10 минут подошли к концу. Я выключил компьютер и поплелся к лифту. Там уже были Артур и ещё пара парней из отдела логистики. Увидев меня, все дежурно улыбнулись, поздоровались и пожали мне руку, пока к нам ехал лифт.

Ну что, в сущности, такого плохого в этой позитивной атмосфере офиса, улыбающихся коллегах и уютном опенспейсе на 15 этаже с панорамным видом? Я смотрел на залысину Артура, и противный внутренний голос говорил мне: «Просто беги отсюда. Просто беги».

Good dinner располагался в цокольном этаже бизнес-центра. Коллеги окружили столик в центре зала и начали обсуждать какие-то неизвестные мне истории. Я чувствовал, что потею все сильнее и сильнее, но ничего не мог с этим поделать. Потом я услышал свой голос, заказывающий бизнес-ланч и свежевыжатый апельсиновый сок. Артур Залысина и парень с татуировкой «Karpe Diem» на запястье обсуждали, как из-за ошибки какого-то Мишани целая партия платьев сегмента люкс потерялась на складе в Тюмени.

— Потому что рано было тестировать эту систему на таком крупном объекте. Там еще у людей материальная ответственность, так они одной тетке скорую вызывали, когда платья пропали. Там каждое по 100 тысяч рублей стоило, на минутку. А Мишане хоть бы хны, пусть другие разруливают. Он-то в офисе все это время сидел.

Мне принесли сок, я сделал пару холодных апельсиновых глотков. Приступ паники успокоился. Я глубоко дышал и оглядывал помещение. Меня что-то спросили, я услышал свой бодрый голос и смех коллег. Видимо, шутка зашла. Когда шутка не заходит, смеются совсем по-другому, как-то более неестественно, что ли.

Потом подоспел бизнес-ланч: снова курица, картошка айдахо и овощной салат.

Я ковырялся в тарелке, рассеянно глядя по сторонам. Внезапно я поймал на себе тяжелый взгляд девушки, в одиночестве занимавшей стол на четверых. Густые темные брови, а больше не было в ней ничего примечательного — ни легкости, ни игривости, ни расслабленности, как, например, у Рыжей.

Видимо, я как-то слишком явно уставился на неё, потому что Karpe Diem проследил за моим взглядом и сказал: «Вот, кстати, тоже новый сотрудник. Пару дней в офисе. Только какая-то она супер странная».

— Чем занимается? — быстро спросил я.

— Так и не скажешь, но она типа scrum тренер.

— Что это?

— Ну, это вроде модной методики управления проектами, с которой сейчас носятся наши боссы. Суть там — в максимально продуктивной командной работе. Так вот эта Марьяна как бы должна помогать интровертам социализироваться, встраиваться в рабочий процесс. Только мне кажется, это просто смешно. Кто бы ей самой помог социализироваться, а? От нее холодом аж и веет. Хоть бы улыбнулась разок, коуч хренов.

Я ещё раз быстро посмотрел на бровастую. Она хмуро ковыряла курицу, запивая её апельсиновым соком.

И я непроизвольно для самого себя улыбнулся, потому что подумал, что смогу и её обучить фирменной улыбке «корпоративная».

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Катя Эфе’s story.