Полумрак

Полумрак. Нет. Просто неяркий свет. Такой он только тут и в старых подъездах. Он не может быть другим: уютным, спокойным. Он не стареет. Он был таким с самого начала. Он такой до конца. Ты перестаешь замечать это через месяц. Как и его запах. Дискомфортно. Хочется уйти скорее, но эскалатор тянет вниз. Оборачиваюсь. Нужно бежать назад, но устану и сдамся раньше чем дойду до света. Нет. Значит не нужно. Безысходно качусь вниз. Удивительно. В мечтах лестница — это всегда вверх.

После взрыва стало страшнее. Особенно вниз. Теперь страх материализовался. Стал осязаемым. Естестественным. Теперь понимаем чего бояться. Не как раньше. Первые дни внизу было пусто. Они предпочитали другие места. Возможность никуда не ехать. Но потом немного все утихло. Вернулось. Теперь как раньше, думаю, что уже даже никто не вспомнит. Интерес ушел. Но не у меня.

Звук, вспышка, резкое движение отражаются как эхо. В густом воздухе сознания, медленно, волнами вызывая рефлексию, пробирается и эволюционирует, от простой реакции до иррационального страха. Как в детстве под кроватью. Вырывало из мыслей. В реальность. Образ.

Мимо прошел. Борода. Смуглый. Просторный балахон. Она может быть под ним. Тикает. Отмерят. Сколько ей осталось? Может сработает раньше и все — вспышка, звук, движение. Но реакции не будет. Сознание все. Отключено. Полумрак.

Нет, не в этот раз. Он убежал вперед. Сейчас уедет. И все. Спокойствие не вернется. Это только одна из многих угроз. Их много. Всё больше. Особенно в последние годы. И агрессия наполняет их. Они используют ее для страха. Они это делают для власти. Страх не парализует. Тут не верно. Страх подчиняет. Испуганные делают то, что нужно. Боишься и спускаешься? Ты не остановишься! Ты будешь идти. Страх лишил тебя выбора. Просят что-то — ты дашь, сделаешь, так как страх забрал твой выбор. Страх могут победить рефлексы. Если они сильны, то ты не выбирая послушно сделаешь все правильно. Это не победа над ним, но существенное сокращение рисков. Во мне нет рефлексов.

Эскалатор подходит к концу. Время идти и падать в толпу. Это почти самое уязвимое место для удара. Сделав это тут, можно наполнить инстаграм на недели вперед. Хуже только внутри, там еще плотнее и некуда бежать, там уже не скрыться. Он сразу после старта может встать, в открытую расстегнуть балахон и все увидят, но делать нечего. Ты не успеешь, как не беги. Он сделает все раньше. А пока он повернется, покажет ее. Поправляя бороду и конечно будет ухмыляться. Теперь он бог. Никто ничего не сделает. Больше никто никуда не уйдет. И это конец. Не тот когда представляешь, что все будут делать, в случае, если тебя не станет. Другой. Правдивый. Не хочу этого. Сильно. Настолько, что больше не буду спускаться сюда, это последний раз. Лучше по верху. Лучше дорого. Лучше никак.

Сквозь толпу. Взгляды. Обычные, рассерженные, уставшие, главное без ненависти, главное без фанатизма.

Иду. Нужно встать напротив дверей. Успеть пока не приехал. Почти готово. Ради этого иду за желтой линией, почти по краю. По другому нельзя, слева толпа. Уже гудит в тоннеле. Это обязательно. Смотрю вправо. Стена. Белая, но неприятная, наоборот.

Она не говорит своей белизной что чиста, а говорит, что нет. Смотрю влево. Почти впритык стоит. Он не уехал. Его борода висит над балахоном. Под ним выпирает. Она там. Он ждет. Во взгляде ненависть. Горит фанатизм. Он готов. Это все за доли секунды мелькает. Но понимаю другое, что у меня есть рефлексы. Отшатываюсь резко. Мне страшно. И понимаю, что шагаю в пустоту. Он тоже понимает. Его рука — это спасение. Уже нет ненависти. Тянусь к нему. Рука. Он понимает все. И хочет. Но уже не так быстр. Дергается. Балахон летит вниз. Под ним пусто. Он не тот. Мы в безопасности. Но нет. Я нет. Мы разминаемся руками. Даже не коснувшись. Лечу. Висок. Волна света. От рельсы и фар. Фары летят. Стой. Не успеют.

Like what you read? Give Евгений Кирьянов a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.