79. Новое звучание конфликта «открытия» в творчестве А.П. Чехова 1890-х годов («Невеста»).
Форма «рассказа открытия» была переходной и экспериментальной в творчестве Чехова. После 1888 года мы уже не встречаем у него произведений, написанных по образцу «Тапера» или «Переполоха», в которых все сводится к открытию героя — основному и единственному событию. Впоследствии писатель не раз будет изображать ту же ситуацию, но она будет являться в его поздних произведениях частью более широкой картины жизни. «Двухходовая» композиция «рассказа открытия» будет включаться как часть в более сложные построения поздних рассказов и повестей.
Забегая далеко вперед, отметим, сколь значительное место ситуация «казалось» — «оказалось» занимает в последнем прозаическом произведении Чехова — рассказе «Невеста».
Именно переход от «казалось» к «оказалось» определяет развертывание сюжета в первых главах рассказа. Надя Шумина раз за разом делает открытия, которые опровергают ее прежние представления о людях, ее окружающих.
О матери: «Надя почувствовала, что мать не понимает ее и не может понять, почувствовала это первый раз в жизни, и ей даже страшно стало…»; «И Надя, как ни думала, не могла сообразить, почему до сих пор она видела в своей матери что-то особенное, необыкновенное, почему не замечала простой, обыкновенной, несчастной женщины…»; «Наде вспоминалось, как еще недавно она считала свою мать необыкновенной и с гордостью слушала слова, какие она говорила; а теперь никак не могла вспомнить этих слов».
О женихе: «Для нее уже ясно было, что она разлюбила Андрея Андреича или, быть может, не любила его никогда; но как это сказать, кому сказать и для чего, она не понимала и не могла понять, хотя думала об этом все дни, все ночи».
Затем — о Саше: «… и заплакала она оттого, что Саша уже не казался ей таким новым, интеллигентным, интересным, каким был в прошлом году». Надя не только переходит к новому восприятию близких ей людей; иным ей кажется «всё», то есть вообще жизнь, какую она вела в доме бабули. Вот эти «оказалось» в соотношении с «казалось»:
«Трещал огонек в лампадке, и все, казалось, было тихо, благополучно».
«Так бывает, когда среди легкой, беззаботной жизни вдруг нагрянет ночью полиция, сделает обыск, и хозяин дома, окажется, растратил, подделал».
«И почему-то казалось, что так теперь будет всю жизнь, без перемены, без конца!»
«Теперь уже для нее ясно было, что она уедет непременно…» «Она ясно сознавала, что жизнь ее перевернута…»
Это та же ситуация открытия, перехода героя от «казалось» к «оказалось», которая впервые разработана в цикле рассказов середины 80-х годов. Она станет одной из самых устойчивых чеховских тем и ситуаций, хотя и приобретет в произведениях, подобных «Невесте», новые функции, уже не будет завершать сюжет и за ней будет следовать, как увидим, развязка иного типа.
«Рассказы открытия» количественно занимают сравнительно небольшое место среди рассказов, написанных Чеховым в 1885–1887 годах: десяток с небольшим на более чем 300 произведений, созданных после окончания университета и до выхода «Степи». Картинки нравов, зарисовки характеров, психологические и социальные этюды — все вместе они составляют чрезвычайно пеструю картину жизни России в 80-е годы. Но мы выделяем эту, относительно небольшую, группу рассказов из основной массы чеховских произведений. Ибо «рассказы открытия позволяют нагляднее показать, что творчество писателя уже в середине 80-х годов предстает внутренне единым и концептуальным.
«Рассказ открытия» строился как опровержение упрощенного представления героя о жизни, как спор с банальным — доктринерским или прекраснодушным — ее истолкованием. Большинство же рассказов 1885- 1887 годов («сценки», «летучие заметки», «субботники»), не включая в себя формально этот момент опровержения, противопоставления, развенчания иллюзии, уже по самой своей тематике, характеру сюжетов, принципам изображения человека являлись вызовом литературным шаблонам, спором с общепринятыми взглядами на задачи художественной литературы при изображении действительности. Уже в годы накануне «Степи» в произведениях Чехова даются такие формы художественного видения и изображения действительности, которые стали открытием в масштабах всей русской литературы.
Ситуация открытия, перехода от «казалось» к «оказалось», с рассмотрения которой мы начали эту главу, — частное, хотя и весьма характерное проявление более широкой закономерности. Или, как говорил Чехов по другому поводу, «гвоздь из большого сапога, деталь». Она связана, как мы постараемся показать в дальнейшем, с одной из главных координат чеховского мира. В «рассказах открытия» осознание человеком жизни, его ориентация в окружающем мире — самостоятельный и главный объект изображения. И эта сфера действительности, угол зрения на нее станут определяющими в дальнейшем творчестве писателя.