О горничной Инне

.

Лучший журналистский материал Verba Digital Camp 2016 по версии Даниила Туровского

.

В один из дней ребята учились писать документальные истории — разбились на команды, выбрали профессии и искали своих героев. Конечно, не обошлось и без казуса. Но были и хорошие материалы. Этот — про горничную Инну, которая внезапно решила изменить свою жизнь и переехала в отель для райдеров.

.

«25 лет я не принадлежала себе. Вышла замуж в 17 — я русская, он осетин, строгий, как мой отец, я терпела и слушалась, а потом перестала», — у Инны синие глаза и синяя тушь для ресниц, широкая улыбка, очки за 12 тысяч. Купила их, когда муж выдал: «Ты вообще себя видела? Ты не ухожена». Тогда же купила наконец новое пальто, сделала маникюр. — «Не ухожена? Понятно. А я же, оказывается, еще и женщина».

Сегодня Инна просыпается в четырехэтажном доме в Имеретинке, ее уже ждет водитель. Спустя час езды она заходит в райдерский отель на высоте 1200 метров. Это один из самых молодежных отелей горного курорта Роза Хутор — наполнен парнями и девушками с дредами, татуировками, тоннелями. Инне нравятся разве что косички — на ее родине, в осетинском селе Павлодарская, местную моду не поняли бы.

В основном, приезжают сюда москвичи. Они задают здесь ритм жизни, манеру общения, стиль в одежде. Инне такая среда кажется непривычной и слишком западной. Она давно ощущает себя осетинкой, но не придает этому особого значения. «Все мы один и тот же крестик носим и в одну церковь ходим» — и действительно, на шее у Инны висит крестик, — «Как мне кажется, в мире есть только две национальности: люди и не люди».

—

«Раньше гулял по-тихому, изменял, а тут загулял с матерью моей подруги. Это уж совсем, она намного меня старше!»

Инна не работала 25 лет.

После развода пришлось впервые самой обеспечивать себя и двух сыновей — старшему 25, младшему нет и десяти. Старший сын помог ей переехать в соседний поселок, муж добавил денег — она купила там дом. Устроилась продавцом в маленький обувной магазин, занималась хозяйством. Зарплата казалась катастрофически низкой. В сочинские горы ее позвала сестра. Инна собралась за три дня — два часа до поезда, а она еще «сдает» магазин начальнику.

Уже 9 месяцев Инна работает в отеле горничной. Она вышла на работу первого января, и с тех пор здесь посменно пять дней в неделю, иногда подрабатывая в других отелях. Получает 20 тысяч рублей — с одной стороны, не хватает, с другой — непонятно, чего ей может недоставать. Она у себя есть — а что еще надо?

Сын осуждает — говорит, если бы не перечила, то сохранила бы семью. Инна на него не обижается и о разводе не жалеет.

«Раньше гулял по-тихому, изменял, а тут загулял с матерью моей подруги. Это уж совсем, она намного меня старше!», — объясняет она.

Инна поднимается в двухместный номер с большим балконом и приставной раскладушкой. В этом номере не так уж и грязно, не то, что однажды — кровать зачем-то на дыбы поставили и полотенца на нее повесили сушиться. Свою работу женщина называет интересной, но трудной. Бывает, нужно проглотить обиду, смолчать. Впрочем, Инна это умеет.

Это один из 42 номеров, которые за восемь часов смены должна убрать каждая горничная. Есть еще «выездные» — из них гости уже уехали. Трехместный — как раз такой, поэтому Инна свободно присаживается на кровать — спешить не нужно. Достает смартфон, открывает Одноклассники. В альбомах перемешаны осетинское село и местные пейзажи — везде Инна улыбается, то с детьми, то с подругами. «Самый любимый мужчина!!» — подписаны фотографии младшего, восьмилетнего сына. Фото старшего в армии, потом снова младший, измазанный в пирожном, сама Инна с букетом, Инна в снегу, Инна с подругами в кафе. Кто-то совсем недавно вместе с лайком прислал комментарий к фотографии с Инной у ручья: «Ты чо, фиолетовая здесь?». Она смеется — ничего себе, как изменилась!

Весь этот год она воссоздает свой характер, почти с нуля. «Я поняла, что могу быть вредной. У нас есть девочки, которые работают 12 часов, 11 и 8. Почему все выполняют одинаковую норму? Мне это не нравится. Я иду к начальству и говорю», — рассказывает Инна.

—

«Недавно засмотрелась в магазине на рваные джинсы. Раньше мне казалось, что я такое никогда не надену, но вдруг душа затребовала чего-то босяцкого. Денег на новые джинсы жалко, я не сдержалась и раздербанила свои».

Со старшим сыном Инна теперь общается через его невесту. Похвасталась перед ней однажды новым купальником — девушка отвечала, что парень бы ей такого не разрешил. «А я одеваю, что хочу сейчас!» — и Инна хохочет.

В 17 лет у нее была длинная коса — теперь короткая стрижка. Муж запрещал косметику, волосы красить, стричь. Гардероб с замужества заполнился кофтами с длинными рукавами, юбками не выше щиколотки.

А однажды муж говорит: «С глазами ничего нельзя сделать?». Стала глаза подкрашивать. «А с головой у тебя что?» — тогда в парикмахеру пошла.

Сейчас она стрижется у парикмахера его любовницы — говорит, мастер она хороший. «Если любовницу так хорошо постригла, значит и меня плохо не пострижет». Сюда она привезла много одежды — «Ну, раз она у меня есть, то мне каждый день в джинсах ходить?». Теперь у нее есть тушь для ресниц — бирюзовая, фиолетовая, зеленая… Говорит — нету, разве что, розовой. Буквально несколько лет назад начала носить брюки. «Недавно засмотрелась в магазине на рваные джинсы. Раньше мне казалось, что я такое никогда не надену, но вдруг душа затребовала чего-то босяцкого. Денег на новые джинсы жалко, я не сдержалась и раздербанила свои».

Вместе с Инной синяя тележка — в ней моющие и чистящие средства, полотенца и тряпки. Можно начать с ванной — залить всю дезинфицирующими средствами минут на 15 и тем временем заняться комнатой — сменить белье, протереть стекла.

—

«Все мы один и тот же крестик носим и в одну церковь ходим» — и действительно, на шее у Инны висит крестик, — «Как мне кажется, в мире есть только две национальности: люди и не люди».

«Я заметила — некоторые любят наводить бардак просто потому что знают, что убирать не им», — рассказывает женщина. Самые неряшливые — американцы. В один из таких номеров шагнуть было некуда — все разбросано. А под кроватями молодых моделей Инна находила обертки от конфет, шоколада. Однажды — арбуз под кроватью и шесть ложек. «Но их можно понять — сама видела, что кормят одними яблоками и морковью», — оправдывает их женщина.

Из соседнего номера играет «ЛМЛ» Виа Гры, а вчера кто-то из горничных включал частушки. Инна музыку тоже любит, но не «абы какую». Любит современную — только без «бум-бум», кавказскю народную, а впрочем — любую. Любимую песню может слушать неделями, пока не надоест. Инна из тех, кто танцует, если хочет танцевать.

Весь этот год в выходные она едет к морю, в будние — в горы. Сочи кажется ей суетливым, а Адлер и Красная Поляна нравятся. Виды гор еще не успели приесться. «Весной я приехала к семье на отпуск — а мама смотрит на меня и говорит — ты оттуда не вернешься».

.

Анастасия Бондарович
Алла Лактионова
Екатерина Каюкова