Мне хочется верить, что там у него все хорошо.

Солома” вспоминает Дмитрия Бакина.

Дмитрий Бакин — писатель, лауреат премии Антибукер (1995). Ушел из жизни 7 апреля 2015 г.

Лю­бой рас­свет от­ли­ча­ет­ся от за­ката хо­лод­ным ве­яни­ем бу­дуще­го. Ут­ром за пыль­ным ок­ном по­ко­ились всё те же сте­пи, бес­ко­неч­ное, плос­кое од­но­об­ра­зие ко­торых слов­но ли­шало по­езд дви­жения, и соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что он сто­ит; по­жух­лая тра­ва цве­та вы­сох­шей вул­ка­ничес­кой се­ры, поч­ти се­но, выт­равли­валась сол­нцем, вет­ром и пылью, гла­за здесь жаж­да­ли раз­ли­ва во­ды, а жизнь жаж­да­ла те­ни, что­бы дать сок, и лишь ста­да ко­ров и овец, ос­та­ва­ясь по­зади, воз­вра­щали эф­фект дви­жения.

Я смот­рел на тя­желых ко­ров, их ле­нивое бо­дание, выз­ванное слу­чай­ным соп­ри­кос­но­вени­ем го­лов, по­хожих на ожив­шие ва­луны, об­росшие тём­ным мхом и увен­чанные ра­зом­кну­тым ним­бом ро­гов, на опу­холь бо­ков, ку­да, ка­залось, тра­ва на­бива­лась вруч­ную, точ­но в меш­ки, смот­рел и вспо­минал, как в ран­нем детс­тве свя­то ве­рил, что мо­локо и есть их бе­лая кровь. (“Одинг, Хол и Хал”, отрывки из незавершенного романа)


Это любимая, возможно, моя легенда. Из “Путешествия на Запад”, какая-то мельчайшая капелька небесно-водяной литургии раскалывает гору, и из ее скованного веками чрева на свет выходит обезьяна. Сунь Укун, будущий мудрец, равный Небу, служащий Верхнего Храма, разрушитель Дворца Благости, усмиренный ладонью Будды и ею же освожденный для поиска священных книг. С великим русским писателем Бакиным похоже: откуда он взялся? С этими руками, намозоленными рулевым колесом, этими сапогами, глазами-дорогами, этими рассказами, чеканно-извилистыми, точно подпорка самого Океана, с этим романом о 16 веке. И не романом даже — только абрисом его. Проще всего говорить о Бакине как о чем-то исключительном. Но исключительность эта выражена прежде всего в том, что Бакин — живое, явленное свидетельство “второй, другой культуры, третьего пути. Как, например, Батюшков. Как Петров. Добычин. Или (популярный ныне) Введенский. Путь этот — не против, а скорее окрест. Путь, хлопковой ниткой, печальной усмешкой, хромым псом соединяющий, может быть, русский мир со всеми остальными мирами и — выше — с общечеловеческой культурой. И вот Бакин. Дмитрий Бакин. Стражник лжи. Сын дерева. Последний смотритель кладбища. Вот ведь еще одно дело второй культуры: ухаживать за могилами, поправлять оградки, протирать обелиски, тушить свечные огарки. Важное, тихое дело.

Полное собрание сочинений Д.Бакина, подготовленное вдовой и отцом писателя

Каж­дый ве­чер, за­девая тор­цы по­лок, по ва­гону бро­дил пь­яный про­вод­ник и бес­пре­рыв­но бор­мо­тал: «Све­та не бу­дет. Све­та не бу­дет. Не бу­дет».

Спер­ва они го­вори­ли, что про­вод­ник — про­дол­же­ние нес­частий, про­вод­ник, как гла­ва го­сударс­тва, а по­том пе­рес­та­ли об­ра­щать на не­го вни­мание. А про­вод­ник не­ред­ко го­ворил: «Вот я, — го­ворил он. — Со­рок пять су­ток — свинья, со­рок пять су­ток — ко­роль».

Ут­ром они про­сыпа­лись — гряз­ные, неб­ри­тые, опух­шие — ше­вели­ли пе­ресох­ши­ми гу­бами, си­лясь вы­гово­рить прок­ля­тие, вос­па­лен­ны­ми гла­зами смот­ре­ли друг на дру­га и го­вори­ли — раз­бу­ди вот это­го — не в сос­то­янии поз­во­лить ко­му-то пря­тать­ся во сне от про­пах­ше­го та­баком и по­том ва­гона, от ре­аль­но­го, чер­тов­ски мед­ленно­го те­чения вре­мени доль­ше, чем пря­тались они са­ми. (“Про падение пропадом”)


Самого Бакина не стало ровно год назад. Кому перешли его ключи, мы не знаем. А знаем теперь лишь триста пятьдесят страниц его великой прозы, изданной полностью только сейчас. Три повести, пять рассказов, начатый роман, письма и одно интервью. Не самое легкое чтение. Прежде всего, думаю, потому, что проза эта требует навыка, навыка знать или хотя бы подозревать о себе больше. В сутолоках слов, выстроенных в идеально-скорбном дорическом порядке, раскрошены иглы самых тайных глубин психических перверсий, инвалидностей, складывающих обыденную и такую близкую нам жизнь: столкновение семей в бетонных коробках, плацкартное родство, сиротство, похороны. Речь не о простом сближении героя и читателя, Бакин сознательно нивелирует любые идентификации в стороны, делая равным читателю текст, но не его содержание. Это проза шамана, колокольный звон.

Не многие знают, Бакин встречался с Маркесом. В тени колумбийского полдня на дипломатической даче они разговаривали. О чем, Бог весть, но разговаривали. Два мага. Неслышно, как капелька световой литургии.

“И вот Бакин. Дмитрий Бакин. Стражник лжи. Сын дерева. Последний смотритель кладбища”.

Пер­вым ро­дил­ся — пер­вый, вто­рым ро­дил­ся — вто­рой, треть­им ро­дил­ся мер­твый. Так я хо­чу на­чать рас­сказ о се­бе.

Двад­цать шесть зим и лет, изо дня в день, ес­ли не идет про­лив­ной дождь или не ме­тет снег, спо­соб­ный сок­рыть ме­ня ме­нее чем за час, как холм, ме­ня вы­носят в сад на крес­ле-ка­чал­ке, спле­тен­ном из гиб­ких иво­вых пруть­ев, и ос­тавля­ют си­деть до пос­ле­ду­ющей тра­пезы. И ко­жа моя, как ощу­ща­ющая, ося­за­ющая мо­лодая ко­ра, чувс­тву­ет при­ливы и от­ли­вы воз­душно­го оке­ана, гнет зноя и ра­дость прох­ла­ды, не­весо­мую пыль и то­чеч­ную тя­жесть кры­латых на­секо­мых, чувс­тву­ет и зна­ет тон­кие про­торен­ные тро­пы му­равь­ев, оги­ба­ющие мои гла­за, как хищ­ные цве­ты, про­тивос­то­ит уп­ря­мому на­тис­ку ко­ро­едов. (“Сын дерева”)


У моей любимой легенды есть продолжение. Таньский монах со своей свитой отплывает к дворцу Будды, лодку качает, монаха бросает на борт и в водной глади он видит, как проплывает его собственное тело. “Так нужно!” — поясняет переоблачившийся в свои лучшие одежды Сунь Укун застывшему в ужасе священнику. Буря прекращается, в солнечном зареве пылает Небесный дворец. Лица путников тускнеют, потому что Бога иначе не увидеть. “Так нужно” Бакина — это его “другая профессия”. Все совпадает. Проза — лодка, Бакин — Укун, ты — таньский монах, призванный Небом привезти на Восток книги. И может пройти тысяча лет, прежде чем нашу тускнеющую жизнь отразит луч световой литургии, выскользнувшей из подкладки самого неба. Мне хочется верить, что там у него все хорошо. Что Бог видит его в самых лучших одеждах.

— — — — — — — -
Купить и прочесть полное собрание сочинений, изданное вдовой и отцом писателя, можно на сайте: http://dbakin.com/