Начало гражданской войны

Осень 1989-го, служить еще полгода. Мы несем караульную службу, и вопреки уставу заступаем через день, — после ферганских событий выходцам из Средней Азии запрещено выдавать оружие, и людей не хватает. Свободное время надо чем-то заполнить, и я читаю все, начиная с газетных подшивок в ленкомнате и заканчивая карманными томиками Чейза на серой макулатурной бумаге. Книжки гуляют по рукам и потом исчезают бесследно. Жаль, если они заканчивают свою жизнь в сортире. Люди в части, образно говоря, разные.

Читаю все кроме инглиша, забив на то, что именно инглиш мне и стоит учить, поскольку он может потребоваться при поступлении в Плешку. Привезенный предками учебник со словарем остаются девственно чисты (о чем впоследствии круто пожалею, потому что в Плешке и правда введут инглиш). А тут еще подходит моя очередь на “Кандидат в коммандос”. Повесть была опубликована в каком-то журнале, чуть ли не в «Советском воине», но аккурат передо мной журнал испарился. Сплошное расстройство.

На гражданке уже идут статьи и разговоры о том, что КПСС хорошо бы подвинуть, а может и вообще отстранить от власти, ибо… тут уже и культ личности вспомнили, и экономика наша, оказалось, ни на что не годится, — всех собак начали вешать на коммунистов. Сначала осторожно, враскачку, стали писать о коммунизме с человеческим лицом, из чего следовало, что тот коммунизм, что построили Советы, обладал лицом нечеловеческим.

В часть, как я понял, пришла разнарядка — объяснить личному составу, что КПСС — именно то, что нам нужно, и без нее никуда. Вызывает меня капитан Карташев и приказывает провести собрание: «Найдешь, что сказать. Ты газеты, я смотрю, все время читаешь». А он, мол, будет сидеть, слушать, и если что, вытянет. В смысле подскажет. Даст наводку.

Во взводе была пара активистов, но они считались “очкистами” — так называли тех, кто рвал когти за ранний дембель — комсорг наш и еще один — ребята, в общем, умные. Я к ним не относился. Но то ли у меня интеллект был на фейсе написан (не то, что сейчас), то ли Карташев не хотел, чтоб казалось «пошито белыми нитками», — так или иначе он поручил собрание мне. Актив остался курить в сторонке. Я этому не обрадовался.

Иду в ленкомнату, листаю газеты, там всякая ересь, и все равно не в одной статье, так в другой, проскальзывают сомнения, что КПСС пора отправить на заслуженный отдых. Не явно, не в лоб, но подтекст угадывается. Альтернативные мнения, интервью с экспертами: рынок — это хорошо, рынок — это состоятельная жизнь и процветание нации.

Я, конечно, не особо в этом разбирался, но кое-что понимал. Курс обществоведения в 381-й школе был поставлен. Но главная проблема оказалась в том, что я и сам так считал. Конкурентная экономика, предпринимательство, бизнес, все дела. Ну чем плохо? А компартия, как противник свободного рынка, отжила свое — получается так. Воровство, опять же, ни для кого не было секретом. Полки в магазинах пустели. В поселке вдруг исчез сахар, и местные приноровились варить самогон из драже (такие розовенькие, зелененькие и белые шарики).

Подходящих аргументов в защиту КПСС я не нашел. Пару строк написал на листочке, и больше никаких мыслей в голову не пришло. А доказывать точку зрения, с которой внутренне не согласен, трудно. Не получается говорить от души о том, что сам не приемлешь.

Заступили в караул. С пустой головой отстоял смены. О собрании не думал. Но, видно, какой-то мыслительный процесс шел сам по себе.
Сменились, лениво так прошвырнулись на ужин, покурили, набились в ленкомнату. Пришел Карташев. Сказал вступительное слово. «В печати высказываются мнения, что… по этому поводу сейчас…». Ну как обычно.

Неожиданно для меня пазл сложился. И как пошел я шпарить.

— Вы думаете, вот вы дембельнетесь, начнете бизнес, разбогатеете. Этого не будет. Предприятия все распродадут, рабочих уволят, бизнес делать не дадут. Не будет на Украине бизнес.

Они мне:

— Но у нас земля, скот, сыры, молоко и колбасы. Мы можем одним [сельским] хозяйством жить.

Я им:

— У вас все это есть, это так, но продавать свободно вам не дадут. Будет какая-то монополия.

Они:

— Москва ничего не производит, — и опять про скот и про сыр.

Я:

— Москва, во-первых, много чего производит, но это не главное, а главное то, что Москва — финансовый центр. Финансовая столица.

Они:

— Тогда мы в Европу все это будем отправлять. В Польшу и Чехословакию. Ну и еще куда-нибудь.

— В Европу вы это не повезете, потому что вам не дадут. В Европе хватает своих продуктов. Им не нужна конкуренция.

Я знать не знал о сертификациях и протекционистской политике, о ЕЭС и Варшавском договоре имел самое смутное представление. С чего мне это в голову пришло, насчет конкуренции? Если конкуренция, значит нет Варшавского договора или… как его… содружества СЭВ? Но спитч складывается. Кошусь на Карташова. По лицу вижу, кэп в непонятках. «Не слишком ли далеко ты зашел, парень?!»

Они все о своем:

— Наши продукты лучше, — и начинают объяснять, какие у них продукты. Смотрю на лица и вижу сырные круги. И хочется на хутор какой-нибудь, молока из под коровы испить, колбасок откушать. Абрикотина чистого, как слеза ребенка, для разгона крови. И телочка чтоб смуглая рядом… Лодка, водка и молодка, одним словом. А мы здесь и занимаемся такой хней.

Девицы на Украине ужас как хороши. Когда в Киеве первый раз оказался, в армейской командировке, шею чуть не свернул. «Народ, у которого бабы такие, должен быть счастлив», — спонтанная мысль.

— Через границу не пропустят, — отвечаю. — Или установят такие налоги, что вы будете в убытке. И скот кормить будет нечем.

Курить хочу, чувствую. Душу бы отдал за затяжку. В карауле приучился высаживать полпачки «Ватры» за смену. Итого в сутки две. Спасибо, родители подкидывают деньжат. На четырнадцать рублей не особо разгуляешься. Если только на сигареты и «Ситро» в магазинчике не покупать. А «Ситро» после переваренного грузинского чая как манна небесная.

Они опять:

— Заготовим сено, силос, комбикорма.

— Не дадут заготовить, — говорю, — потому что землю тоже продадут. Сейчас компартия распоряжается землей, а тогда будет неизвестно кто распоряжаться, но точно, что возможности выращивать [культуры] у вас не будет. Все лучшие участки продадут.

— Быть этого не может.

Но я уже разошелся. Озверел.

— Будет безработица. А сейчас вы знаете, что дембельнетесь и пойдете на работу. Или в институт. Или в технарь. В крайнем случае получите специальность по месту. Но без работы вас не оставят. А тогда такого не будет. Рынок, значит образование и медицина станут платные. Денег у людей не будет, и начнутся демонстрации. А сейчас КПСС все это держит, и лучше, чтоб оно и дальше так было.

Едва не ляпнул «от греха».

И так легко все идет, как будто стенограмму читаю, а мысли в голове нет. Но как только мне что-то возразят, сразу же находится аргумент. И главное — сам начинаю верить в то, что говорю. Тут я вспоминаю про Фергану… но Карташев меня перебивает и дальше продолжает сам. Про Фергану говорить нельзя, иначе б я еще и по нацотношениям прошелся.

Провели собрание, никто мне особо не поверил, ну так… репы почесали, потом еще пару часов мы бла-бла по теме, то и дело выходили курить, пока дежурный нас не распалил.

Собрание мне понравилось, я выглядел, на мой взгляд, нехило. Компетентно. Такой независимый эксперт. Пацанам — нет, они решили, что я говорил на заказ. Так оно и было, но только вначале, а потом я уже накрутил себя и говорил откровенно.

Отбой. Смотрю в потолок и думаю: неужели такая шняга со всеми нами может случиться? Да нет, быть не может. Это один из вариантов, самый крайний случай, плохой, но до него не допустят.

И все — меня вырубило. На следующий день караул. В карауле время летит быстро.

Больше темы мы не касались. Никто ни о чем не спрашивал, а если б и спросил, я б, наверно, не смог повторить. Все забыл. И вспомнил только, когда начало сбываться.

Тогда я сделал интересный вывод — иногда получается компетентно изложить то, в чем не смыслишь, и даже сделать прогноз. Каким образом — для меня загадка и по сей день. Юнг утверждал наличие коллективного разума. Приходилось читать мнения о том, что так работает подсознание, и фокусировка внимания ему мешает, а расфокусированное внимание, наоборот, помогает. Расфокусированное внимание, это когда мыслей нет, и голова пустая.

Не знаю, что именно помогло мне на этом собрании. Но признаки надвигающейся катастрофы в 80-ые уже угадывались. Не стоило большого ума распознать их. Та же Фергана, потом, через год Ош. Статьи в газетах. Самогон из драже. А вот нихт. Не вкурили мы, что происходит. Мы — это поколения к. 60-ых — н. 70-ых.

Когда обо всем этом думаешь, не понимаешь природы явлений. А когда не думаешь, причины вырисовываются сами собой.

Разум слабее интуиции. Вот, например, смотрю это видео и четко знаю, что Казахстан задружится с Китаем, и эта дружба не будет на пользу России. А ведь казалось бы — Назарбаев «прокатился» на поезде по Великому шелковому пути. Всего и делов.