— …Объявляю вас мужем и женой!

— Горько! — выкрикнул отец невесты.

— Горько! — поддержала его толпа.

Супруги Безжизненные с толпой гостей вышли из дворца бракосочетаний, где их уже поджидали. Мужчина лет шестидесяти на вид стоял около небольшого белого грузовика, на котором был растянут безвкусный розовый плакат с надписью: «Голуби на торжества». Увидев молодоженов, он поспешил открыть багажник и извлечь из чёрного чрева автомобиля две клетки, в каждой из которой находилось по одному белоснежному голубю.

— Поздравляю! Счастья вам бесконечного, ребята! — доставщик голубей улыбнулся, обнажив желтые зубы. — Детей побольше, радости в жизни! Пусть эти голуби станут символом вашей вечной любви!

Он открыл сначала одну клетку, затем посадил брыкающуюся птицу в руки невесты, а потом проделал тоже самое с голубем жениха и отошёл в сторону.

— Пускайте, ребята, пускайте! Пусть летят!

Толпа гостей окружила молодожёнов и с вожделением наблюдала за приближающимся запуском белоснежных птиц.

Муж и жена ослабили хватку и голуби взмыли в ясное светлое небо.

— Молодцы, ребята! — выкрикнул доставщик, но шум помешал услышать его слова, — Ещё раз поздравляю!


— Черт тебя подери, Николай! Где голуби? Сукин ты сын, где голуби я тебя спрашиваю!?

— Алина Ивановна, в сотый раз вам говорю — не знаю. Молодожены выпустили, а дальше — поминай как звали. Должны уже были прилететь голубушки…

Николай, так звали доставщика, вытер испарину со лба.

— Алина Ивановна, есть корвалол?

— Нет, сукин ты сын, проворонил птиц, корвалола ему, корвалола…Целых два голубя! Завтра их везти надо, а их нет. Кого теперь везти? Кого, дубинноголовый?

— Алина Ивановна, — мужчина взревел. — Я у сына денег одолжу, куплю вам голубей. Только не серчайте. Я же не знаю куда они пропали, окаянные, не первый раз возвращались…

— Катись отсюда к черту, старый хрыч! Толку от тебя никакого, одни растраты!

— Ну Алина Иванна, голубушка, ну куда я. Пятнадцать лет уже тут. Да и скоро первое сентября, внукам подарки нужны…

Вечера здесь проходили одинаково, вне зависимости от сезона. Павел Савельич — деревенский мужик, работавший охранником на мельнице, три раза обхаживал мельницу по кругу, а затем, по обыкновению не замечая ничего странного или из ряда вон выходящего, садился в своей каморке перед телевизором и смотрел все, что попадалось.


Сегодняшний обход, как и любой другой предыдущий не предвещал ничего примечательного.

Только закат был алым, будто кровь.

На выходе из каморки Савельича всегда ждал Джим — чёрный доберман, верный и, наверное, единственный друг сторожа. Савельич снял Джима с цепи и пёс послушано потрусил рядом с хозяином. Обойдя ровно два раза вокруг мельницы и не приметив ничего из ряда вон выходящего, он собирался было уже плюнуть на третий обход и вернуться в коморку, как на горизонте появилась стая птиц.

— Джим! Джи-и-м, — сторож звал пса, который и без того плёлся рядом. — Смотри, Джим, голуби! Черт подери, я же вчера видел…Голуби, Джим, голуби!

На алом полотне закатного неба быстро, подгоняемая ветром, куда-то летела стая птиц.

— Джим, помнишь, я тебе вчера рассказывал? — Охранник имел обыкновение разговаривать с псом, ввиду отсутствия людей на мельнице в вечернее время. — По телевизору что показывали, помнишь? Помнишь?

Пёс перевёл взгляд на хозяина и, будто все понимая, мотнул головой.

— Ну вот, Джим, будет сегодня праздник! Сейчас покажем им…есть ещё порох в пороховницах! — Савельич ухмыльнулся и ударил себя в грудь, чем вызвал глухой кашель.

Птицы приближались к мельнице.

Охранник достал заряженное ружье из-за спины и выпустил обойму по багровому небу. Белые и чёрные комочки падали и стукались о землю. Джим рванул к подстреленным.

Савельич вытер пот со лба. И перевёл взгляд на отдалявшуюся поредевшую стаю.

— Сегодня будет ужин по-французски. Прямо как по телевизору показывали.