Sankofa

стартрек-ау, маккирк

Однажды Джим Кирк замечает, что его коммуникатор начинает шалить. Шумит как-то странно, вроде слова слышно. Шум продолжается целый день и ближе к вечеру Джим начинает его подкручивать, а то как-то это его уже напрягает.

Подкрутив, Джим слышит:

«Я уже и не уверен, что кто-то отзовётся и понятия не имею, зачем продолжаю, но мне правда нужна помощь. Господи. Пожалуйста»

И Джим говорит: эй, приём?

Оказывается, некто, кого Джим называет его сходу Боунз (из-за жалоб на бедные кости) потерпел крушение где-то недалеко в лесу. И всё это время пытается связаться со службой спасения, чтобы его, Боунза, оттуда забрали. Потому что он немного сломал ногу и ему сложно передвигаться.

Этот Боунз по какой-то причине решает, что Джим — это служба спасения, и Джим не разубеждает его, ведь Боунз заметно на нервах. Нельзя так с теми, кто на нервах, верно? Что-то такое говорили на курсах первой помощи. Не то, чтобы Джим слушал очень внимательно.

Зато он идёт непосредственно в службу спасения, они берут направление связи и благодарят. Джим счастливо идёт спать — у него вообще не то, чтобы очень много занятий в жизни.

Посреди ночи коммуникатор снова говорит — Боунза никто не забрал.

Джим всё ещё разговаривает с ним, проводит так всю дорогу до службы, потом сигнал пропадает, хотя коммуникатор вроде исправен, и Джим ругается на службу: я вам дал координаты несколько часов назад, какого чёрта?

Служба (милая, славная девушка с голосом таким, что убедить может любого — этот нож стоит отпустить, мистер, вы же не хотите никого поранить, верно?) Говорит: мы никого не обнаружили на этой частоте. Более того, никаких крушений кораблей не проходило в последнее время. Так что, мистер Кирк, (тут голос девушки немного меняется, наверное, Джиму стоило бы избежать пары лишних заигрываний) давайте-ка без этого всего.

Джим сначала думает, что может его попытались разыграть? Но Боунз не выглядит человеком, которому весело. Боунз выглядит человеком, который в серьёзной опасности. Посреди леса со сломанной ногой.

Джим сам проверяет падения — сначала в ближайшей местности, потом дальше, и — ничего. Он проверяет вообще всё, что было на планете за несколько суток — и ничего.

Когда Боунз в следующий раз выходит на связь, Джим пытается отследить его — это не должно составить труда, но ничего не выходит, поэтому он просит Боунза назвать координаты.

— Разве это не ваша задача?

— Какие-то помехи мешают отследить твою частоту, Боунз. Но, фокус, коммуникатор может назвать координаты. Тебе нужно только глянуть и назвать мне их.

Боунз называет. Это действительно где-то совсем недалеко, так что Джим едет по координатам, взяв с собой нужные вещи. Аптечку, немного еды. Всё это или большая шутка, или массовая проблема с отслеживанием падений — Джим пока не уверен, чего ждёт сильнее.

Голос Боунза с каждым часом становится всё глуше.

Тем временем с ним связывается знакомый, которого Джим попросил выяснить про доктора Леонарда Маккоя — знакомый говорит, что доктора с таким именем не существует.

— А ты проверил в других колониях?

— Джим, я проверил во всей федерации. Такого доктора просто нет. Леонардов Маккоев найдётся, но одному три, другому восемьдесят четыре, а третий — женщина.

— Женщина — Леонард Маккой?

— Леонарда.

— Потрясающе.

В общем, Джим приезжает на нужную точку — и никого там нет, конечно же.

— Ты там скоро, парень?

— Да, — говорит Джим, стоя точно на координатах, — я еду. Но мне захотелось кое-что узнать.

— Ты то ещё трепло, верно?

— Девушкам это нравится. Так вот, вопрос: а зачем вы вообще летели к нам в колонию?

— А зачем на неё можно лететь? Археологические раскопки.

— Ты же вроде врач?

— Я врач на корабле.

— А что случилось с твоей командой?

— Как ты думаешь, — очень тихо говорит Боунз , — что может случиться с командой на корабле, который летит вниз с отключенным двигателем?

— Боунз. Сейчас внимательно: в последние дни на планете не было крушений. Вообще ни одного.

Боунз молчит, но помехи слышны, так что Джим знает — связь ещё есть.

— Я стою точно на месте, где ты назвал координаты, — продолжает Джим. — И это не лес. Это поле. Здесь нет ни одного чёртового дерева.

Боунз всё ещё молчит, и Джим продолжает, потому что молчать невыносимо.

— Зачем вообще археологическая миссия на недавно заселённую колонию? У нас даже памятников никаких нет.

— Заселённую?

— Каковы шансы, что ты приземлился на соседнюю? Может, просто заглючил коммуникатор и ты упал где-то в другом месте. Прилетели в другую систему, а ты проспал этот счастливый момент.

— Как называется планета, на которой ты находишься, парень? — спрашивает Боунз.

Джим называет. Рядом шумит трава.

— Какой сейчас год?

Боунз приземлился на ту же самую планету, что и Джим.

Двести лет спустя.


— Ладно. Хорошая новость в том, что теперь мы можем передать тебе припасы.

— Каким это образом?

— Капусла. Я зарою в землю капсулу с нужными тебе вещами, лекарствами, что ещё пригодится? И ты получишь это. В том же самом месте.

В капсулу Джим упаковывает свою фотографию. Почему бы и нет.

Корабль, на котором разбился экипаж, не так далеко — вернее, он далеко, Боунз не доберётся со сломанной ногой, но с помощью лекарств и вещей, которые передал Джим, Боунз уже может доковылять. У него уходит не один день, всё это время Джим связывается с Боунзом — они идут параллельно, на случай, если Боунзу что-то понадобиться.

Джим не обязан спешить — как бы он не тормозил, Боунз получить припасы сразу же — потому что Джим зароет, а Боунз через двести лет выкопает. Думать о том, как это вообще возможно, не выходит.

— Подожди, я ведь могу подать сигнал какой-то. Что через двести лет на такой-то планете нужна помощь.

— Можешь.

— Тогда прилетит корабль, и… нет.

— Что?

— Если бы я подал такой сигнал, тебя бы уже забрали. Это ведь работает мгновенно, правильно? Я бы подал сигнал, и тебя забрали бы до того, как вообще всё случилось. Значит, мне что-то помешает сказать. Это всё тот придурок на станции. Наверняка не воспримет мои слова всерьёз. Я у него девушку отбил — но кто ему виноват, что он такой зануда?

— Иногда, — замечает Боунз, — мне кажется, что ты галлюцинация. Я всё ещё при смерти у спасательной капсулы, но мозг пытается меня хоть как-то утешить. Правда, как только ты начинаешь говорить, впечатление проваливается. Вряд ли я выдумал бы кого-то такого.

— Такого же неотразимого?

— Да, Джим. Именно. Никаких галлюцинаций.

Сигнал Джим всё равно подаёт: он не теряет какой-то надежды, что так сможет спасти Боунза. Правда, его ещё немного пугает мысль, что при следующем контакте никто не отзовётся, выяснится, что галлюцинации были как раз у Джима, а вместо дамы в беде у него ворчливый врач в беде.

— А с кем ты тогда пытался связаться? Если на планете никого нет.

— С другой частью команды. С кем-нибудь. Я не то, чтобы думал в этот момент, Джим.

Тем более, что ещё остаётся раненому человеку посреди ничего.


В конечном итоге, Боунз добирается до корабля, и судя по его молчанию, живых там нет. Капсулы могло раскидать по планете, на корабле есть сканер, запустить корабль — возможно, выйдет всех найти.

— Прекрасный план, — говорит Боунз, — один только недостаток. Я собираю людей, а не корабли, парень.

— Но корабли собираю я.

— Ты техник? И ты можешь совладать с техникой, которая появится двести лет спустя? Это всё…

— Возможно, если ты перестанешь жалеть себя и свои бедные ноги. Я смышлёный. Как-нибудь справимся.

Под руководством Джима Боунз чинит корабль. Иногда Джим подкидывает нужные детали, то, что ему удаётся подобрать, найти в колонии — у них не то, чтобы широкий выбор. Многое не подходит, но Джим не сдаётся. Со слов Боунза он рисует приблизительный макет корабля, приходится быть дотошным, требовать ужасных нюансов в описании, потому что чинить что-то на расстоянии сложно, а чинить то, чего ещё не существует — отдаёт безумием.

Коммуникатор — это их единственный способ связи, Джим боится переключать на другой канал, ведь тогда у Боунза может вообще пропасть хоть какая-то связь с человечеством. Он заводит второй, а ещё общается со своим другом, Скотти, задавая до нелепого простые вопросы: каким образом могло такое случиться? Как связь могла пройти через двести лет?

— Какая-то природная аномалия.

— Природные аномалии такое умеют?

— Я бы назвал тебя конченным психом, Джим, но я уже называл, а ты начисто меня проигнорировал. Но то, что ты мне показываешь… Я, конечно, не исключаю, что это озарение, которое случайно помогло тебе сконструировать подобие корабля, но что-то мне подсказывает, что аномалия реальнее.

— Эй.

— Кстати, у меня возникла идея, как можно запустить те двигатели…

В процессе Боунз умудряется активировать корабль — двигатели ещё не работали, но это было уже хоть что-то. Сканнер показал, что больше живых на планете нет, и Боунз тяжело замолкает. Его нужно отвлечь — рассказать что-то, вывести из того состояния, но врач из них именно Боунз, а Джим — Джим никогда не задумывался, кем хотел стать.

Не трупом героя, как отец.

Боунз молчит, молчит долго, его коммуникатор не отвечает, и галлюцинация в голове Джима оформляется уже в конец. Он не знает, как связаться, и потому пишет на здании — огромными буквами, так, чтобы впечаталось надолго.

«Ещё не всё кончено».

«Свяжись со мной».

«Боунз».

— Какова вероятность, что он это увидит?

— Какова вероятность, что он существует? — уточняет Скотти. — Без обид. Это всё нужно рассчитывать из одной простой мысли: что порождает поток событий?

— Курица или яйцо?

— Для него каждое событие уже произошло. То есть, надписи на стенах были до того, как ты их написал — потому что в его таймлайне ты их уже написал. И продукты в земле были ещё до того, как его корабль рухнул. Странно, что никто их не выкопал, кстати. И не нашёл. Представляешь эти новости — сумасшедший закапывает капсулы в землю?

— Скотти. Сфокусируйся.

— Да. Так вот. Он уже видел то, что ты ему написал, если он вообще существует, потому что ты написал за двести лет до того, как он упал. Исключая вариант, что происходящее сейчас — не запускающая цепочка событий во временной петле. Не уверен, что такое вообще бывает.

— Ты не очень-то помогаешь.

— А ты задаёшь слишком сложные вопросы. Хочешь, я тебе тоже один задам? Почему ты до сих пор в колонии? Ты давно мог бы покорять просторы космоса, с твоими-то талантами. Тарсус IV — яма, а ты в ней сидишь. Ну?

— Пока, Скотти.

— Конечно, ты не будешь…

— Скотти. Он звонит.

Коммуникатор снова противно кряхтит, как всегда при связи, и Джим даже немного волнуется. Он хочет спросить, нашёлся ли кто-то, или это надпись, или запускающая цепочка событий, но вместо всех вопросов, Джим просто стискивает коммуникатор.

— Мы летели сюда не только для изучения, Джим, — говорит ему Боунз. — Миссией корабля было проверить старую информацию, которая пришла почти двести лет назад. Данные держались в секрете. Это была спасательная операция.

— Боунз.

— Спасательная операция, чтобы вытащить отсюда именно меня. Правильно? Ты подал сигнал, и мы летели спасать меня.

— Скотти, мой друг, он объяснил. Он сказал, что это временная петля. Но это неважно, а важно вот что: тебе нужно доделать проклятый корабль и улететь домой. Так? Значит, пока ты там страдал в одиночестве, я подготовил детали, всё записал на файл. Тебе нужно найти…

Инструкции Джима максимально понятные: он записывал их на видео, показывал на макете, расписывал каждую деталь. Ему даже обидно иногда — Боунз может увидеть его, Джима, но сам Джим никогда не увидит Боунза.

Разве что проживёт ещё две сотни лет.


В день, когда они заканчивают корабль, Джим закатывает одинокую вечеринку в своём гараже.

— Ты уже сильно набрался?

— А ты сам отказался пить. Вот и страдай теперь.

— Надираться перед собственным спасением было бы глупо.

— Ну тогда ты обязан хорошенько оттянуться в ближайшем баре, как только прилетишь. — Джим хочет добавить что-то про «поделиться впечатлениями», но замолкает. Вряд ли их аномалия продолжиться на других планетах. — А я пока оттянусь за нас двоих.

— Джим.

— Только не начинай про здоровье сейчас.

— Есть одна важная штука, которую я тебе не рассказал. Понял я давно, но никак не мог поверить, и теперь… Что ж. Другого шанса в любом случае не будет.

Джим замирает с бутылкой в руке.

Что известно про колонию на Тарсус IV: в какой-то момент с планеты все ушли. Просто ушли, все люди с планеты, побросав вещи, сели на корабли и улетели. Боунз не знает подробностей, это было слишком давно. Записей, почему все так бросили, не осталось, выжившие уже давно погибли. Их спрашивали, откуда информация, но большинство не знало. Их предупредили, и археологи никак не могли понять — кто именно. Хотели выяснить.

Все ушли, бросили Тарсус, а через несколько дней на планету обрушилась сильнейшая солнечная вспышка.

— У меня есть даты, Джим. Мне кажется, ты должен их знать.


Связь обрывается, как только Леонарду покидает пределы планеты. Коммуникатор молчит, планета тоже безмолвна, и всё это в достаточной степени безумно, чтобы списать на любые психические проблемы.

Вот только вряд ли они помогли бы Леонарду починить корабль.

Уже дома, вернувшись в штаб Звёздного Флота, Леонард получает посылку. Дата отправки — чуть меньше двухсот лет назад.

Внутри — фотография Джима.

«На случай, если ты тоже подумал, что всё это какой-то бред. Это не бред».

«PS. Я приударил за твоей прапрабабкой»

Привет, Боунз.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.