Full Circle

Гарри/Эггзи, кингсмен

Мерилин стал пропадать, — вот, как объяснила своё состояние Рокси. Её нога крепилась на специальных подъёмниках, сама она выглядела как рыцарь, которого сплющило в доспехах, о чём Эггзи не преминул ей сообщить. Твоя поддержка так много для меня значит, говорила Рокси, ты всегда умеешь подобрать нужные слова. Глаза б мои тебя не видели ближайшие недели, иначе мы недосчитаемся ещё одного агента.

Рокси храбрилась, решала какие-то технические задачи на планшетнике и не выпадала из работы даже со сломанной в нескольких местах ногой — но основной проблемы это не решало. Мерлин пропадал — он все так же вел их во время операций, но его стали реже видеть, реже слышали его комментарии, он заметно осунулся, и Эггзи не мог оставить это без внимания.

Из всех людей, с которыми довелось пересекаться Эггзи за пару лет работы, только Мерлина мог вызывать у него то особенное, почти шкодливое состояние щенка, уличенного за игрой. Как ни старался, Эггзи не воспринимал Мерлина за друга, как не принимал за наставника, и даже после десятка миссий, когда сама жизнь Эггзи зависела от того, как быстро Мерлин сориентируется на своём экране, положение не изменилось. Сам Мерлин тоже не помогал — его поведение менялось от приятельской теплоты до подозрения такой силы, что Эггзи судорожно вспоминал, когда успел предать Англию, кому и можно ли это как-то исправить.

При всем этом Мерлин умел выбирать слова, точно знал, куда стоит надавить, чтобы Эггзи собрался, и неважно, говорил он прямо, или пытался действовать через кого-то другого.

Через Рокси, например.

Уже через неделю постоянных наблюдений Эггзи заметил, что Мерлин скрывается в какой-то отдельной комнате, а через полторы недели, после изматывающей миссии в Пакистане, Эггзи застыл у порога этой комнаты.

Дверь открылась прежде, чем он постучал.

— Ты бы снимал очки, — от души посоветовал ему Мерлин и сдвинулся, пропуская его внутрь. Вид при этом у него был тот самый, подозрительный, так что Эггзи на всякий случай напрягся и постарался держать руки при себе. — Как миссия?

— Я не снимал очки. Так что ты знаешь, что всё прошло нормально. Знал бы, — добавил Эггзи, чуть надавив, — если бы следил за операцией.

— Но ты справился.

Вместо ответа Эггзи потряс перед его носом разорванным рукавом и повернулся щекой так, чтобы было видно царапину.

Мерлин почему-то кивнул.

— Я хочу кое-что тебе показать.

Машина напоминала стоматологическое кресло, жуткий кошмар, совсем несуразное, с этим отражающим зеркалом и чем-то вроде шлема. Эггзи долго стоял, разглядывая детали — ему было интересно найти датчики, экраны, все эти бессмысленные вещи, которые постоянно делают в фильмах — они должны мигать, показывать пульс и давление. Что-то вроде этого.

Он ничего не нашёл — шлем, зеркало и какое-то стекло, вот и всё.

Машина, как сказал Мерлин, была его тайным хобби, эдаким увлечением — у каждого человека свои маленькие страсти. Гарри собирал бабочек, агент Персиваль — любитель редких пряностей, а вот Мерлин сделал себе машину.

Очень особенную машину, которая позволяет просматривать воспоминания.

— Ты ностальгировать сюда приходишь, что ли? — спросил наконец Эггзи. — Мерлин, серьёзно? Решил вспомнить своего Альтаира?

— Не хочу даже знать, о чём ты. Но — я абсолютно серьёзно. Правда, — заметил он, — на себе я такое не провожу. Потому и пригласил тебя.

Конечно, Эггзи согласился.

Почему нет, в конечном итоге, это как очки виртуальной реальности, только в разы круче. Как инсепшн, только круче. Как та штука из Гарри Поттера — Эггзи так и не дочитал, но слышал от пацанов, — только круче.

Правда, это всё ещё менее круто, чем Анимус, но даже у мира есть свои пределы — Эггзи умел радоваться малому.

— Пробный раз, — сказал Мерлин. — У тебя пятнадцать минут погружения. Посмотришь по сторонам, оценишь всё.

— А когда выйду — напишу отчёт, отнесу Артуру и пойду на следующую миссию? Брось, Мерлин, ты же сам сказал, что это твоё увлечение. Расслабься. Получай удовольствие.

Выражение лица Мерлина не изменилось, он ни на мгновение не выпустил из рук планшетник, смотрел поверх очков и будто чего-то ждал.

— Ладно. — Эггзи вскинул ладони. — Осмотрюсь и оценю. Буду очень внимательным.

— Будь так любезен.

Некоторые люди воспринимали свои хобби слишком серьёзно, подумал Эггзи, но, вспомнив количество бабочек в доме Гарри, решил, что это ещё не самый печальный вариант.

Пришлось закрыть глаза — всё это здорово напоминало погружение в сон на больничной койке. Эггзи расслабился.

Он вышел у проезжей части. Машина промчалась слишком близко, Эггзи едва успел отступить, впечатался спиной в парочку ребят, извинился, выпрямился и только после этого смог оглянуться. Это было Сити, но неуловимо другое — и оно было настолько реальным, что захватывало дух. Никаких синих голограмм, ничего, что выбивалось бы — Эггзи слышал звуки, он видел все цвета, затянутое белыми тучами солнце слепило взгляд, и даже каждое прикосновение отзывалось, как настоящее.

Одежда на нём была та же: порванный рукав, остановившиеся часы, видимо, и след на щеке остался. Телефон не ловил сеть, показывал неправильное время, но Эггзи выцепил дату на газете в руках одного из прохожих.

Восемьдесят третий год.

Офигеть.

Он стоял рядом с каким-то баром и решил зайти туда — сложно было сориентироваться, сколько прошло времени, когда это всё прекратится. Стоять на дороге все это время И вряд ли Мерлин получит свой чёртов отчёт. Слишком круто.

В баре было людно. Очень, очень людно. Кто-то случайно толкнул Эггзи в бок, и ощущения были вполне реальными — даже не вышло выругаться от удивления. Он отступил к стене.

— Только не говори, что ты расстроен.

— Нет. Я в ярости. У меня были определённые планы на этот матч.

— Надраться вместе со всеми на поле? Так надерись здесь, какая разница. Победит всё равно Ливерпуль.

— Поверить не могу, что я до сих пор с тобой общаюсь.

— У тебя нет выбора, Гарри. Я единственный могу выдержать твой дерьмовый вкус.

Эггзи скосил взгляд.

Они сидели в углу, двое парней в костюмах, но прежде, чем Эггзи успел до конца это осознать, кто-то толкнул его в плечо — ещё раз, ну твою же мать. Толкнувший уронил бокал с пивом — шума возникло немного, но один из парней обернулся. Мерлин посмотрел на него, пристально, внимательно, и Эггзи рефлекторно отступил в тень.

Он проснулся.

Шлем немного сдавливал виски, а стеклянная панель перед глазами затухала — чувство было, будто Эггзи долго смотрел на солнце. Или поймал приход от чего-то сильно разведённого.

— Вау, — тут же высказался он. — Это потрясно, Мерлин.

— Машина?

— У тебя были волосы!‏

Выражения его лица видно не было, но можно было представить — что-то сродни величайшей усталости и немного праведного возмущения. Такое лицо у Мерлина было всякий раз, как кто-то брал его вещи.

— И что это было за воспоминание? Типа матч? Манчестер и Ливерпуль? А кто победил?

Он стянул шлем и выпрямился, сел в кресле, свесив ноги вниз. Цветные всполохи пропали, но пришло головокружение — лёгкое, как если бы Эггзи просто раскручивался на месте и резко остановился. Стены немного поплыли.

— Ливерпуль, — сказал Мерлин, наклонившись рядом. Он оттянул ему нижнее веко, а потом поднял за подбородок. — Финальный матч лиги.

— Ха. И Гарри надрался со злости, а?

Ему почему-то сложно было представить Мерлина футбольным фанатом — и, пусть его представления о снобах немного изменились за эти два года, основное он усвоил правильно. И образ Мерлина никак не увязывался с фанатскими шарфами.

— Как ощущения?

— Ничего не успел понять, но, Мерлин, это охренеть что.

Тот даже не улыбнулся.


— ещё хочешь? — спрашивает мерлин.

— а можно?

— мне нужно проводить исследования. раз в неделю, если у тебя не будет заданий. приходи. попробуем.

и раз в неделю эггзи приходит.

во второй раз он снова просто гуляет по лондону, снова наткается на мерлина с гарри, те, кажется, не обращают на него ровным счётом никакого внимания. конечно, если это воспоминания мерлина, то мерлин будет крутиться рядом.

ничего удивительного.

эггзи смотрит по сторонам, его веселит мода, его веселит абсолютно всё, на самом деле, он внимательно изучает, пока есть возможность.

в третий раз эггзи сразу же видит, что мерлин и гарри попали в переплёт.

переплёт серьёзный, так что эггзи сначала вмешивается, а потом думает — он как раз не снимал форму кингсмена, он в очках, в костюме, с зонтиком, он разбивает нападающих, а потом оборачивается к гарри и мерлину, зависает на мгновение.

господи, думает эггзи глядя на гарри, да он же младше меня.

в этот раз мерлин дал ему времени четыре часа, так что гарри приглашает эггзи выпить — и обсудить, что это была за херня.

эггзи представляется агентом кингсмена. говорит, что из секретного подразделения. что им дают не имена-имена, что всё хуже, а его называют “святым граалем”.

мерлин усмехается, гарри клонит голову в сторону, но не уточняет. конфиденциальность ценится среди агентов кингсмена, эггзи выучил это за время работы.

— я не знал, что могу вмешиваться в воспоминания, — говорит эггзи, очнувшись.

— ‏ это воспоминания, — отвечает ему мерлин. — как проекции. ты просто переживаешь их по-своему.

он появляется беспорядочно, следит за этим в номерах газет — вот 83 год, март, вот февраль, вот 84.

в очередной раз он появляется совсем не там, где раньше, эггзи уклоняется от удара, гарри — где-то недалеко, и эггзи автоматически реагирует, уводит его из-под обстрела тоже. гарри прикрывает его, он прикрывает гарри, всё почти привычно, почти так, как должно быть.

задание эггзи не спрашивает, но пересиживает с гарри в окопе до самой ночи, они выводят какого-то журналиста, но проваливаются, потому что журналист в плену, и гарри ругается, а эггзи не знает, что сказать, он измучен, у него грязь на руках, пыль в волосах, гарри бьёт ногой по ближайшей стене и выходит, это его провал и его трагедия — и прошло восемь часов прежде, чем эггзи просыпается.

его успевают ранить в руку.

— знаешь, что я заметил, мерлин, — говорит эггзи следующим утром. он придерживает ладонь у предплечья. — ты есть не во всех своих воспоминаниях. вот любопытно, а?

— эггзи.

— а ещё, оказывается, если ты пострадал при просмотре обычных воспоминаний, то пострадал и в реальной жизни.

— всё не так просто.

— правда? а то мне кажется, что очень.‏

не существует никакой машины воспоминаний.‏

эггси путешествует в прошлое.‏


— мерлин, ты чёртов безумный гений. ты создал машину времени? почему ты не…

— вернулся в прошлое и не убил Гитлера?

— не спас гарри, чёртов ты ублюдок.

— не всё так просто, эггзи, — повторяет мерлин. — эта машина запрограммирована только на тебя. и только на определённые данные. только вперёд.

мерлин говорил про проекции — но проекции, это не мир, проекции — это сам эггзи в том мире. в настоящем живом мире. и если он что-то изменит, последствия в будущем сложно предугадать.

эггзи понимает, что знаком с реальным гарри, что для реального гарри эггзи — гэри анвин, агент кинсмен, святой грааль, — реальный человек.

возможно, друг.‏

и эггзи возвращается, раз за разом, потому что не может удержаться.

потому что ему любопытно, и интересно, и ему так хочется — он живёт две жизни, одну в настоящем, и одну в прошлом.

— двенадцать часов, чтобы спасти мир, вы готовы, галахад?

— когда у меня в руках святой грааль, я готов ко всему.‏

когда они спасают мир, и на первой газетной полосе кто-то ест сэндвич, эггзи улыбается, а гарри, обернувшись к нему, вдруг тянет за лацканы пиджака и целует.‏

двенадцать часов заканчиваются, эггзи уходит, он сидит с потерянным лицом в настоящем, он сидит, глядя на себя в зеркало, он сидит, глядя в пустой экран ноутбука, и видит, хотя ничего не включил, как гарри в церкви, как гарри после церкви, валентайна, выстрел.‏

эггзи ничего не делает, он просто сидит, потом срывается на задание, потом — на ещё одно, и на ещё одно.

когда рокси смотрит на него в следующий раз, то говорит: эггзи. у тебя седина на висках. тебе и двадцати пяти нет, эггзи.‏

и он смотрит на себя в зеркало, смотрит на седину, смотрит на себя в костюме, и отправляется снова назад.‏

в прошлое.

он появляется на пороге дома гарри, а гарри нет, и эггзи ждёт его там, и когда гарри приходит — двое суток, прошло двое суток, а эггзи ещё здесь, и он понимает, впервые понимает, что гарри уже старше, гарри уже не такой молодой.

для гарри прошло уже десять лет с их первой встречи.

— а ты не стареешь, — говорит гарри. — я искал тебя.

— я очень секретный.

— я знаю. не спрашивать?

— нет.

гарри не спрашивает.‏

гарри снова целует его, в этот раз эггзи не сбегает, в этот раз эггзи сам прижимает его к стене, и ‏ —

это немного, самую малость, напоминает драку, это немного напоминает сражение, но эггзи плевать.‏

в это его путешествие не происходит ничего, никакого спасения мира, никакого спасения утопающих, они просто целуются, просто занимаются сексом, а потом эггзи выгуливает псину гарри, потому что тот очень уж надоел, и успевает затолкнуть её в дом прежде, чем вернуться в настоящее.‏

в следующий раз эггзи, гарри и мерлин проебывают личность мерлина.‏

задание оперативное, и они теряют слишком много времени, мерлин светится перед всеми спецслужбами, попадает в а-список разыскиваемых людей, и данные на таких людей хранятся не на компьютерах.

— почему ты не сказал мне, — говорит эггзи, вернувшись в настоящее. — я мог бы исправить. если бы ты предупредил…

— то я не был бы твоим координатором сейчас. возможно, от меня остались бы две части, как от предыдущего ланселота.

и мерлин говорит в тот вечер:

— держи. эти данные — передай их мне. скажи, что это от друга.

— но историю менять нельзя?

— я уже получил их. от тебя.

это немного сбивает эггзи — самую малость, — он жил словно в двух мирах, но не допускал мысли, что оба эти мира — один. и что для мерлина эггзи — старый, старый друг, с которым он дрался в подворотне, спасал лондон от взрывов, которого он знал задолго до того, как его узнал эггзи.

что для него это, наверное, сложно.

один раз, когда эггзи приходит в прошлое, гарри на задании, а мерлин сидит за столом. и мерлин смотрит куда-то мимо эггзи и говорит:

— он искал тебя.

— да, я знаю.

— нет, гэри. он искал тебя. искал внимательно и вдумчиво, но не нашёл и следа. ты знаешь, что он сейчас выглядит на десять лет тебя старше?

— да.

— ты знаешь, что в прошлый раз передал мне чертежи машины, которой не должно существовать?

— да.

— а он — знает?‏

эггзи молчит.‏

эггзи приходит, когда умирает его отец.

он приходит к гарри, и гарри сидит напротив стакана виски, у него тревожный, усталый взгляд.

— я думал, — говорит гарри, — что это связь. твой родственник. брат. кузен. я нашёл его, когда искал тебя, и он был действительно хорошим кандидатом.

он молчит, вращает стакан.

— мерлин говорил, что я с ума схожу. но я был прав.

— гарри…

— сегодня с тобой познакомился, эггзи. надеюсь, ты не потеряешь ту медаль.‏

и будто разбивается стена — гарри всё ещё не задаёт вопросов, но эггзи не выпускает его больше, всё крутится волчком — эггзи появляется, гарри встречает его всякий раз, они выполняют какие-то миссии или тонут в объятиях друг друга, и с каждым разом это реже и реже — раз в полгода, раз в год.

эггзи приходит в день смерти ланселота.

это последняя дата машины. эггзи в этот вечер целует гарри в последний раз, целует так, что боится отпустить, жмётся губами, рвано дышит, его трясёт, и гарри тоже немного трясёт, гарри такой, как эггзи помнит, как эггзи знал его, как эггзи его встретил, и это — всё, это последний раз, и скоро эггзи пропадёт, а гарри будто понимает что-то, гладит его по голове, прижимает к себе, не хочет отпускать.

машина не уничтожается. должна быть ещё одна дата — но она не вбита.

— действуй разумно, — говорит мерлин.

эггзи кивает.

он вводит дату.

и идёт по лондону, той его части, что знает наизусть. он ждёт, пока мальчишка передерётся с какими-то старшекласниками вдвое больше его, подбирает кое-что, а когда начинается дождь, вскидывает зонтик над мальчишкой и говорит, глядя перед собой: такие медали лучше не терять.

он протягивает медаль самому себе, и маленький эггзи смотрит на него, расширив глаза, и эггзи помнит это чувство, он подумал тогда, что это его отец.‏

машина уничтожается, как только эггси приходит в себя.‏

в этот вечер они с мерлином пьют.‏


вкратце:

молодой эггси встретил гарри, влюбился до умопомрачения, но гарри умер, и эггси отправился в прошлое, где молодой гарри влюбился в эггси до умопомрачения, но эггси пропал, и гарри встретил эггси, который его ещё не любил, чтобы эггси влюбился и отправился в прошлое, и чтобы гарри влюбился.‏

ну вы поняли.

A single golf clap? Or a long standing ovation?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.