Голубиное перышко

Финальный рассказ на курсе CWS “Проза для продолжающих”.

Эта история — череда случайностей. Невероятных, практически невозможных — в общем, таких, что происходят с нами каждый день. Или все-таки это были не случайности, а настоящее волшебство? Как бы то ни было, я запишу эту историю, сложу из исписанной страницы бумажного голубя и запущу его в небо. И, может быть, эта маленькая глупость станет необходимым звеном в череде событий, что приведет случайного читателя к своему счастью.

Сложно сказать, с чего эта история началась. Пусть она начинается с солнца.

Раннее майское солнце настырно светит сквозь шторы прямо в лицо.

«Когда я уже соберусь купить сюда шторы поплотнее, — сквозь клочья тающего сна раздраженно думаю я, переворачиваюсь на другой бок и накрываю лицо углом пододеяльника. — Вот сейчас как раз длинные выходные, надо все-таки доехать до Икеи».

Несмотря на то, что еще нет и восьми утра, а легла я далеко за полночь, сон все-таки улетучился. Пришлось вставать. Чашка кофе, теплый душ — и вот я уже в состоянии улыбнуться своему отражению в зеркале. Отражение, кстати, вполне ничего: короткая кучерявая стрижка, чуть вздернутый нос — так и кажется, что сейчас оно прищурится и озорно подмигнет голубыми глазами.

Выглядываю в окно. Ну нет. Потратить этот почти уже летний день на поездку в Икею и обустройство съемной квартиры — верх расточительства! Не так уж и много бывает таких дней в нашей полосе, и большая их часть обычно приходится на просиживаемые за компьютером рабочие будни. Лучше пойду гулять куда глаза глядят и буду просто радоваться жизни. Пора уже. Зима ушла, оставим прошлое ей. Как там, в песне? «А знаешь, все еще будет! Южный ветер еще подует…» И счастье, наверняка, еще наколдует. Когда-нибудь. А сейчас… Сейчас нужно просто жить, дышать, подставлять лицо солнцу и наслаждаться теплом. Можно, например, поехать в центр Москвы: гулять по переулкам, заглядывать в незнакомые дворики между шумных улиц, пить кофе из бумажного стаканчика и перекусывать уличной едой. По-моему, отличный план.

Я вытащила кроссовки из еще нераспечатанной после разъезда с Сашкой коробки, сняла с дальней вешалки легкую куртку и пошла на улицу.

Одинаковые дворы кирпичных пятиэтажек Зюзина, в которых деревья давно выросли выше крыш, медленно сменяют друг друга на пути к метро. С детских площадок разносятся звонкие веселые крики, а взрослые жители района, нагруженные пакетами с едой и углем, ищут зеленые клочки газонов подальше от домов и расставляют мангалы.

В одном из дворов рядом с автостоянкой ютится голубятня — эдакий привет из прошлого века. Седой мужичок неопределенного пенсионного возраста, сняв пиджак и повесив его на гвоздь, лезет по наружной лесенке наверх, к клетке с птицами. Рядом стоят трое мальчишек и наблюдают за ним.

Я тоже останавливаюсь неподалеку, под тополем, роняющим свои рыжие клейкие чешуйки на землю.

Мужичок берет на руку трех белых голубей, осторожно слезает вниз и позволяет ребятам взять птиц в руки. Мальчишки с восторженными улыбками тискают их, а потом, переглянувшись, одинаковыми широкими движениями подкидывают в воздух. Голуби хлопают крыльями и медленно, кругами поднимаются в ярко-синее небо.

Ребята разбегаются, а мужичок снова лезет наверх и выгоняет полетать остальных птиц, всех, кроме последней. Ту он сажает на руку, спускается и неожиданно направляется ко мне.

— Кажется, тебе тоже нужно немного волшебства, дочка, — будто к маленькой девочке, по-доброму, но не допускающим возражений тоном говорит он, улыбаясь всеми своими морщинками, и протягивает голубя.

Я смущаюсь и ойкаю, начинаю свое привычное: «Да ну что вы, спасибо…», но останавливаюсь. Потому что глядя в его смеющиеся карие глаза, разглядывающие меня с любопытством, чувствую себя той самой маленькой девочкой, к которой он обращался. Я улыбаюсь легко и радостно, осторожно подставляю руку, чтобы голубь перебрался ко мне своими прохладными жесткими лапками, и разглядываю гладкие белые перышки. Наверное, моя улыбка сейчас такая же восторженная, как и у тех мальчишек.

— Если загадать желание и отпустить голубя в небо, то желание обязательно сбудется, — довольным хрипловатым голосом говорит дедушка, пока я глажу мягкую теплую грудку.

И девочка внутри меня ничуть не сомневается в реальности волшебства. Я зажмуриваюсь и загадываю то, что сразу пришло на ум: «Хочу найти свою судьбу!» — взмахиваю рукой, и сияющая на солнце белоснежная птица взлетает в небо, к своей стае. Лишь маленькое белое перышко, медленно покачиваясь, опускается вниз. Я смеюсь и ловлю его, пока разглядываю кружащую, словно хоровод снежинок, стайку птиц.

— Спасибо вам, это действительно маленькое волшебство, — хочу я поблагодарить дедулю, но его уже нет рядом. И пиджачок с гвоздя тоже исчез. Только пустая голубятня с открытой дверцей все так же стоит, ожидая возвращения своих жильцов.

Пожав плечами, я убираю перышко в кармашек сумки и продолжаю прогулку.

Окончательно проснувшийся после зимы, украшенный к майским праздникам город захватил меня своей суетой и развлечениями, и про мужичка с голубем я вспомнила, только когда ложилась спать.

«Вообще-то, надо было конкретней формулировать желание, подруга. А то уж больно ты размахнулась: найти свою судьбу. Дайте мне все и сразу, называется. Да и что это такое — «своя судьба»? Она и так у тебя твоя: все, что с тобой происходит. Эх, упустила ты свой шанс. Загадала бы уж лучше новую интересную работу, а то что-то засиделась ты на одном месте. С твоей профессией программиста отсутствие развития — непозволительная роскошь. Тем более, с учетом конкуренции с мужиками. Ну или мужа бы загадала, такого, чтоб на всю жизнь. А то уже тридцатник… — тут я поежилась, поняв, что начинаю думать голосом мамы. — Нет, не так. Не мужа. А человека, с которым мне будет хорошо и комфортно. И ему со мной. И чтобы вместе можно было заниматься всякой ерундой, и воплощать в жизнь даже самые дурацкие мечты. А не как с Сашкой, меркантильным занудой. Мама, конечно, от него в восторге была, говорила, наконец-то себе хозяйственного нашла! Ну да. Экономит, копит, всегда умудряется любое дело с выгодой для себя устроить. Но как же с ним скучно! Я с человеком хочу жить, а не с бухгалтером. Ладно, Викусь, спи давай».

А на следующее утро я снова проснулась рано. Но на этот раз не из-за солнца, а из-за сна.

Вроде бы сон как сон: какой-то незнакомый мужчина собеседует меня на новую работу. Я бы не обратила на него внимания, если бы не слова, которые он произнес под конец: «Приходи к нам 17 числа». Они прозвучали так громко и отчетливо, что разбудили меня. Я открыла глаза, но слова все звучали и звучали в сознании, будто я должна была запомнить их на всю жизнь.

Тогда я посмеялась над своей впечатлительностью, но при приближении 17 мая стала присматриваться и прислушиваться к мелочам, пытаясь найти какие-то знаки. Не всерьез, конечно, скорее, заигрывая с судьбой, спрашивая ее, что она имела в виду. Вот это? Или то? Но ни в мае, ни в июне и июле 17 числа ничего необычного не произошло.

Я уже давно подумывала о смене работы и периодически просматривала вакансии. Поэтому, когда мне в августе написали из крупной интернет-компании с предложением прийти на собеседование на должность программиста как раз по моей специализации — на языке Питон, тут же согласилась. После первого интервью по Скайпу меня пригласили на встречу в офис.

— Семнадцатое число, понедельник, в три часа. Вас устроит? — уточнил собеседник, а мне вдруг стало трудно дышать.

В понедельник, семнадцатого числа, мне было трудно дышать уже с самого утра. Скорее, даже с ночи: я и не выспалась толком из-за неотвязного волнения, которого не было бы без этой дурацкой магии чисел. «Взрослая вроде тетка, с высшим техническим образованием, никогда ни в какие приметы не верила, черным кошкам улыбалась, а тут — на тебе. Руки дрожат, даже пасту на щетку выдавить не можешь, — выговариваю я себе, смывая с раковины размазавшийся шарик зубной пасты. — И как ты в таком состоянии будешь на вопросы-то отвечать да задачки решать?»

Выпиваю валерьянки, потом битых полчаса кручусь перед зеркалом и решаю, что надеть. Приготовленные с вечера белые джинсы, такая же блузка и сиреневый пиджачок кажутся мне теперь слишком «девочковыми». Я же не менеджер какой-то. Может, все-таки лучше обычные синие джинсы, футболку и кеды, чтобы выглядеть «своим парнем» для программистов? Нет уж, пусть судят по знаниям, а не по одежке. А выглядеть я хочу красиво. Еще несколько минут размышляю над своим любимым кулоном с веткой сирени — это-то уж точно по-девочковому! — но потом смеюсь над своими глупыми сомнениями и надеваю его. Еще и подкалываю себя: «Эффект плацебо особенно хорошо работает в психиатрии. В кулоне есть цветочек с пятью лепестками, так что думай, что он принесет тебе удачу и успокойся уже».

На работе я взяла отгул на весь день, поэтому надо было себя чем-то занять до трех часов. Я пошла в кино, но не выдержала и ушла с середины, прогулялась по городу, посидела в кафе, пытаясь что-то съесть — даже не помню, что, несколько раз начинала читать книгу. Но единственным итогом моих попыток борьбы с волнением стало то, что к началу собеседования мне хотелось только одного — уснуть и забыть обо всем этом.

Не удивительно, что часа через четыре я вышла оттуда, совершенно вымотанная и разочарованная. Причем, больше всего меня расстроило не то, что собеседование прошло так себе, и вряд ли они захотят меня нанять, а то, что я как дурочка поверила в какой-то сон и всерьез ждала чего-то необыкновенного.

Я медленно иду по тротуару Цветного бульвара, глядя под ноги, чувствую комок в горле и злюсь на себя. Ехать домой не хочется. Куплю-ка я кофе на вынос и пойду посижу на лавочке, вон там, в сквере между двумя проезжими частями бульвара.

А дальше — кадры меняются, как в документальном кино: стаканчик кофе в моей руке, догорающий зеленый сигнал светофора, на который почему-то непременно нужно побежать, толпа людей, переходящих дорогу, и внезапно — мужчина, идущий наперерез. Я чувствую, как груди становится горячо, но не от чувств, а от пролитого кофе.

— Простите ради бога, я не ожидал, что вы побежите, — говорит он. Я же, пока еще отрицая неизбежное, пытаюсь отряхнуть расплывающееся бурое пятно с белоснежной блузки. Хорошо, хоть кофе не обжигающий, а пиджак был распахнут и не пострадал.

— Да бросьте, просто сегодня не мой день, — бурчу я под нос.

— Ну, день пока не кончился. Может, он еще вас порадует. Вот например, давайте я вам новую кофточку куплю? Тут рядом торговый центр есть.

Однако. Я поднимаю на него глаза. Густые темные брови, почти как у Колина Фаррела, и так же выразительно приподняты в ожидании. Большие карие глаза с длинными — любая женщина позавидует — ресницами. Трехдневная щетина, но не от запущенности: шея гладко выбрита. На вид лет под сорок. Далеко не красавец, но эта извиняющаяся улыбка… Колин Фаррел отдыхает. За такую улыбку можно все простить, что уж говорить про какую-то там блузку.

Но сил и фантазии не хватает, чтобы придумать оригинальный ответ, проще сказать нет. К тому же, с таким жутким пятном на людях стыдно находиться, не то что знакомиться с мужчинами.

— Идея, конечно, оригинальная. Но нет, спасибо. Лучше я вызову такси и поеду домой.

— Ну нет. Не отказывайтесь так быстро. А то я пока не могу придумать сходу другой небанальный способ познакомиться с вами, — он почему-то смотрит на мою шею, а не в глаза или даже не на мокрое пятно на том месте, на которое обычно любят смотреть мужчины.

Я улыбаюсь, все отчетливей понимая, что и сама уже не хочу прерывать знакомство. Но не просить же его отвезти меня домой.

— А все-таки попробуйте еще что-нибудь придумать. У вас хорошо получается. А потом, наверное, и правда придется пойти покупать блузку. Только, чур, я плачу сама.

Он смотрит мне в глаза, и этот взгляд легок и прост. Мне совсем не хочется отвести взгляд — это редкость. А его теперь уже радостная улыбка и вовсе заставляет забыть об усталости.

— Что ж, попробую, — внимательно глядя на меня и чуть медля, говорит он. — Вы, наверное, решите, что я либо дурак, либо пикапер, но… Вы верите в волшебство?

Мне хочется закрыть глаза и упасть, но я все-таки заставляю себя стоять на ногах. Только вот сознание будто делится надвое, и я со стороны наблюдаю за происходящим.

— Пойдемте вон на ту лавочку, — произносит мой голос, — и вы расскажете мне, почему спросили именно это.

— Понимаете, ваш кулон… — начинает он, как только мы садимся на лавочку, и тут же заминается. Усмехается чему-то про себя и теребит рукой темные, чуть вьющиеся волосы. — Кстати, простите, я не представился. Меня Роман зовут.

— Вика.

Он еще раз усмехается и продолжает:

— Это ведь ветка сирени у вас на шее, да? Наверное, это покажется вам чушью, но этой весной… Когда у нас цветет сирень?

— Где-то в конце мая.

— Вот, где-то в конце мая я проходил мимо бабушки, продающей букетики сирени. Она обещала всем купившим счастье, потому что на ветках было много цветков с пятью лепестками. Ну я и купил букетик. Не из-за обещанного счастья, нет. Просто хотел помочь старушке немножко заработать. Даже сдачу не взял, отшутился, что хочу, чтобы счастья побольше было. А ночью мне приснилась девушка, на шее у нее было ожерелье из цветков сирени. Я не запомнил ее лица, только помнил, что мы разговаривали обо всем на свете и мне с ней было очень хорошо и комфортно, как ни с кем и никогда не было. И было странное ощущение, что это очень важный сон. А потом, уже в июне, с неизвестного номера пришла смска: «Кафе Сирень, 17 числа». Минут через десять пришла еще одна, с извинениями, что ошиблись номером, но за эти десять минут я, кажется, поверил в судьбу, волшебство и прочие глупости. Да так поверил, что нашел, где в Москве находится кафе «Сирень» — вон оно, через дорогу — и приехал к нему 17 числа. Ходил вокруг, зашел выпить кофе с круассаном, ждал сам не знаю кого или чего.

У него звякает телефон, но он не обращает на него внимания.

— Тогда ничего не произошло. Через месяц, 17 июля я тоже оказался рядом и зашел в кафе поужинать. А сегодня приехал специально, — телефон опять звякает, — но с твердой уверенностью, что если ничего не произойдет, и я никого не встречу, то я забуду об этой глупости. Но сегодня тут оказались вы, Вика. С кулоном в виде ветки сирени. И мне так хочется думать, что в том сне были именно вы.

Телефон настойчиво звякает еще два раза.

— Да что ж такое! Простите, — он снова очаровывает меня своей извиняющейся улыбкой и лезет в карман.

В этот момент мимо проходит женщина с собачкой. Собачка бегает по газонам и пугает голубей, и они, хлопая крыльями, быстро взлетают вверх, на деревья и провода. Маленькое белое перышко, кружась, опускается Роману на плечо. Я улыбаюсь и вдруг очень ярко, будто впервые, чувствую прохладный августовский ветер, холодящую влажную блузку на груди, слышу шум машин вокруг, вижу низкое пасмурное небо над зеленой липовой аллеей, дорожку, по которой ветер несет первые желтые листья — предвестники осени, а рядом на лавочке сидит человек, которого я знаю уже тысячу лет.

Он поднимает глаза от сообщения на телефоне.

— Извините, что отвлекся. У друга большая проблема. Он делает стартап, и… У вас, случайно, нет знакомого программиста, пишущего на Питоне?