Zbigniew K. Rogowski: Разговор с Сальвадором Дали

В 1964 году Zbigniew Rogowski — польский актер / публицист / журналист и кинокритик — встретился в Нью-Йорке с Сальвадором Дали. Эту встречу он в том же году опубликовал в 996-м номере польского издания «Przekrój» в виде диалога, где вопросы задавал, как вы могли догадаться, не Сальвадор.

Никто до меня не переводил и не публиковал того интервью на русском, а значит: вы будете также первыми, кто его на русском прочитает. А почти любой текст, где одну из главных ролей играет Сальвадор Дали — априори становится интересным. Ну или странным. Не так ли?

PHOTO BY PHILIPPE HALSMAN / 1964

Самый большой эксцентрик среди художников, человек, который славится экстравагантностью не только в живописи. Мастер саморекламы. Создатель, который эволюционировал в гения при жизни и таковым себя прозвал. Пусть это снова будет подтверждено нами авторитарно:

Мистер Дали, если я спрошу вас прямо, являетесь ли Вы гением, то каким будет ответ?

Положительным. Я — гений.

Доказательство? Одной из особенностей гениального творца является то, что он смог обогнать эпоху своими произведениями. В какой степени вы достигли этого?

Доказательством моего гения является картина «Persistence of Memory» («Постоянство памяти»), написанная в 1930-х годах. Это была действительно пророческая работа. В кажущемся легкомысленном образе я высказал центральную идею генетических и биологических явлений, которая была полностью подтверждена современной наукой. Сегодня моя работа представляет собой художественно выраженный эквивалент этих явлений.

Как бы Вы лаконично описали своё искусство?

Аббревиатура, состоящая из трех букв. ДНК. Аббревиатура происходит от слова Desoxyribonucleic Acid.

??!

Дезоксирибонуклеиновая кислота!

Я потянулся за стаканом коньяка. Я уверен, что он мне сейчас не помешает… Перед моим собеседником стоит бутылка воды Vichy. Любимый напиток Сальвадора Дали — отменный американский коктейль из овощных соков 8V, но сегодня он заказал бутылку французской минеральной воды. Употребляет ли он алкоголь? Нет. Кроме того, он не курит.

Мы сидим в уютном баре St. Regis Hotel расположенном на углу Пятьдесят пятой улицы и Пятой Авеню. Этот отель является постоянной резиденцией художника в Нью-Йорке. Дали любит жить в Нью-Йорке, и если он скучает по своей вилле на испанском побережье Коста-Брава, то может быть потому, что оставил там своих бегемотов; это единственные животные, которых он любит и выращивает.

Согласны ли Вы с определением своего искусства как эксцентричного?

Определенно. Я добавлю, что мой эксцентриситет в искусстве основан на использовании контрастов, на противоположных себе и противоречащих друг другу элементах, которые различаются по содержанию и форме. Мечты, сны и воображение помогают мне в этом. Самое главное в моей работе — способность воплотить сны, мечтания в реальность.

Считаете ли вы, что ваше оригинальное искусство станет более понятным для среднестатистического зрителя в 2000 году, чем сегодня?

Не сомневаюсь. Создатель всегда лучше воспринимается и лучше оценивается в ретроспективе. Возьмем, к примеру, Веласкеса. Или Леонардо да Винчи, которого вот только начал освещать Фрейд.

Мистер Дали, считаетесь ли Вы с точкой зрения критиков?

Абсолютно нет! Критики не чувствуют искусства, ба, они чаще всего даже не разбираются в нем. Доказательством этого являются недоразумения в критике Пабло Пикассо или Сальвадора Дали.

А если бы Вы были критиком, то что бы Вы написали о Сальвадоре Дали?

Я бы написал, что Дали — единственный живой гений, но очень плохой художник.

Мой собеседник быстро и нервно провел рукой по торчащему концу усов. Оба конца скручены как проволоки, спрыснутые бриллинином они остаются совершенно жесткими. Давеча художник немного укоротил их, прежде они достигали почти его глаз.

Кроме того, усы Дали — это не только визуальный эффект.

Усы — моя антенна, — говорит художник об этом.

С их помощью Дали, предположительно, получает и распространяет флюиды…Приемником флюидов также служит трость с ручкой из слоновой кости, украшенной бирюзой. Дали никогда не расстается с этим несколько метафизическим аксессуаром. Даже сейчас, во время нашего разговора, художник ни на мгновение не выпускает трость из рук.

Я молюсь, чтобы мои флюиды благотворно повлияли на собеседника.

И, видимо, это произошло, потому что художник, который выделил всего полчаса для разговора, не выражал особого нежелания продолжать интервью. Поэтому я спрашиваю дальше:

Правда ли, мистер Дали, что Вы собираетесь иллюстрировать Библию?

Верно. Первые эскизы готовы. Их будет около ста. Библия с моими иллюстрациями будет опубликована во Франции.

Это будет, веротяно, очень оригинальная публикация. Интересно, как вы представляете себе архангела, например? Будет ли он носить усы а-ля Сальвадора Дали? (Дали не раз «одалживал» свои усы различным персонажам, в частности, Джоконде Леонарда Да Винчи — прим.автора).

Нет, у архангела не будет усов. С другой стороны, я могу выдать секрет, что у него будет ухо вместо носа. Ухо является самым выразительным элементом в рисунке, самой изящной и красивой деталью человеческого тела. Таким образом, оно заслуживает того, чтобы его помещали в центр лица больше, чем нос. О, и мой архангел будет очищен от всех элементов секса …

Интересно, как родились Ваши эксцентричные идеи?

Их генезис содержится в книге, появившейся во Франции. Работа называется «Dioroscuric Myth de S. D.». Даю Вам отсылку к этой книге. Сейчас же коротко скажу, что идеи берут начало в трагических событиях произошедших в моей семье. До моего рождения умер мой брат. Когда я родился, все в семье и в ближайшем окружении допускали, что душа моего мертвого брата перешла ко мне…Мои близкие верили в эту реинкарнацию. Мне даже дали имя, которое носил мой брат, — Сальвадор. Все это породило во мне бунт. Я хотел доказать, что я являюсь самим собой. Я хотел сделать то, что определенно отличало бы меня от моего покойного брата, что доказывало бы мое собственное существование. Я нашел спасение в практике эксцентричных поступков. Это было лучшее убедительное самоутверждение.

Есть ли кто-то из прошлого, в ком Вы находили общие качества эксцентричной личности?

Да. Испанский монарх Филипп II. Он был отличным эксцентриком в личной жизни. Однажды, например, во время торжественной вечеринки король Филипп привязал хвостами кошек к органам. Когда органист начал играть, кошки начали раздражительно мяукать…Этот пример, однако, доказывает определенную жестокость, которая мне совершенно чужда.

В этот момент официант дал моему собеседнику карточку на подносе. Прочитав содержание, Сальвадор Дали спрятал карточку в кармашек жилета из парчи. Кстати, это был необычный жилет. Это был жилет, сплетенный из 22-каратного золота специально для Сальвадора Дали, и подаренный ему одним из Нью-Йоркских салонов моды. Чего только не сделают для рекламы!

Разговаривая сегодня с журналистом, Дали полностью одет, что совсем не в его стиле в подобных ситуациях. Недавно он дал интервью на телевидении…голый, сидя в ванной. Точнее, это была ёмкость, широко известная в Европе как sitzbad, из которой Дали — согнутый в оголовье — кокетливо выглядиывал оголенным торсом и выступающими ногами. Неотъемлемая трость в руке, разумеется.

Теперь же художник отвечает на мои вопросы в гораздо более удобном положении, провалившись в мягкое кресло.

Есть ли какие-нибудь картины, к которым я особенно привязываюсь, которые я никогда не буду продавать? — повторяет он мой вопрос. Нет. Я вообще не привязываюсь к своии картинам. Когда они готовы, я продаю их немедленно.

Вы помните свою первую картину?

Конечно. Нарисованная первая картина запоминается так же, как вы помните свою первую любовь…На ней были жаренные яйца. Почему яйца? Видите ли, еще в детстве, а затем и в ранней юности, меня преследовали видения с яичницей. Поэтому я передал этот продукт воображения на холст. Яйца подвешенные в вакууме, я отказался от классического способа показать их на сковороде или на тарелке.

Стиль Сальвадора Дали эволюционировал от незабываемой первой картины. Хотя жареные яйца были относительно реалистичным холстом, работа, которую недавно продемонстрировал художник на Нью-Йоркском телевидении, была законченным сюрреализмом. Погружая свой кнут в ведра с красками, Дали хлестал им белый холст. Так создавалась оригинальная картина, о которой комментатор телевидения говорил:

«Жаль, что вы не можете видеть это в цветах. Шедевр Дали впечатляет своей замечательной композицией цветов».

Вернемся к нашему разговору в St. Regis Hotel.

Насколько я знаю, Ваша жена позирует Вам для картин. (Жена Сальвадора Дали, г-жа Гала, имеет русское происхождение, а ее первым мужем был поэт Eluard —прим. автора). Является ли она моделью, которая, как обычно говорят, может дать вдохновение? Если это так, являются ли изображения, для которых она позировала, в некотором смысле общей работой?

Жена не является соавтором картин. Я не считаю ее музой, которая вдохновляет. Она для меня лишь модель чисто с практической точки зрения, я бы сказал, выгодной даже. Это просто символ. Кстати, я не верю ни в какое вдохновение у художника в эмоциональном смысле, и у тем более я не подвергаюсь чему-то подобному. Мои работы должны эмоционально воздействовать на людей, но, создавая их, я не испытываю призрачных состояний, которые обычно называют вдохновением.

У нашего стола все больше толпы. К Сальвадору Дали кто-то постоянно приходит, снова и снова. То обмениваются рукопожатиями с ним, то наклоняются над художником и что-то шепчут ему на ухо. Несколько раз во время нашего разговора Дали просят подойти к телефону. За соседним столиком сидит обильная компания, ожидающая художника, и явно нетерпеливая.

Я все еще успеваю задать своему собеседнику два вопроса:

Ваш любимый классический художник?

Их несколько: Рафаэль, Вермеер, Веласкес.

Современный?

Сальвадор Дали, затем Пикассо.

Прежде чем я обмениваюсь рукопожатием с Сальвадором Дали, я прошу его разрешить самому любимому современному художнику — Сальвадору Дали, черкнуть автограф для «Przekroja». Более того, уверенный в своих флюидах, я осмеливаюсь попросить небольшой рисуночек нарисовать. Моя просьба выполнена. (В общем-то, Дали не очень рад давать автографы, он не хочет, чтобы их было слишком много — чем меньше, тем ценнее. Nota bene несколько десятков долларов за его автограф мне предлагали).

Я подсовываю Сальвадору мартовский номер журанала, на котором он рисует свою подпись. Автограф увенчан рисунком, изображающим корону.

Это мой символ, — объясняет художник. — Корона, окруженная вибрирующими каплями молока (!). Круг с крестом, плавающий над короной, добавляет Дали — это глобус.

P.S. Встреча с Сальвадором Дали стала возможной благодаря Нью-Йоркской художнице, полькой по происхождению, госпоже Еве Бромирской, за что я выражаю ей искреннюю благодарность в этом месте. 
Невозможно упустить случай и не опубликоватьтут фрагмент разговора, который состоялся между г-жой Бромирской и Сальвадором Дали:

Дали: Я могу дать тебе муху. Несколько друзей, пользующихся моей милостью, получили от меня муху.

Бромирска: Какой милый подарок мне, муха!

Д: Но это мертвая муха.

Б: Еще хуже. Мало того что муха, так еще и дохлая.

Д: Ничего подобного. Я говорю о мухе, которую я нарисую так реалистично, что каждый, кто посмотрит на нее, будет убежден, что видит живую муху. Однажды в ресторане официант долгое время мучался, пытаясь отпугнуть такую ​​муху со скатерти.

Б: Г-н Дали, у Вас уже несколько лет усы, которые уже всем надоели. Разве цветной парик, например, не был бы лучше?

Д: Усы будут только до конца этого года. Потом я собираюсь, как вы догадались, носить парик. Но не обязательно цветной.


Интервью с польского перевёл Вадим Соловьёв, не случайно для Э? / ART.WHO.ART