Смотреть на следующий день после официального выхода, новую серию сериала вроде Родины, Американской Истории Ужасов, или, что ещё хуже (из-за большего числа поклонников) Игры престолов, в последнее время стало занятием прямо скажем сомнительным. Чем-то вроде квеста на самоограничения.

То есть, раздавили в восьмом эпизоде четвёртого сезона Игры Престолов Оберину Мартеллу голову, или повесили Броуди в конце третьего сезона Родины, что бы не случилось в любимом шоу — ничего из этого, дальше собственных мыслительных процессов уйти не должно. Оно, конечно, может, но в двух разных контекстах: первый — это наплевательское (и это правильно) отношение к парадигме спойлеров; второй — истошные предупреждения, о том, что всем, кто не видел, пора бы срочно удалиться.

Канонически, главная заповедь интернета последних лет звучит примерно следующим образом: то, что происходит на экране — остаётся на экране, пока это не увидят все. Когда эти все увидят, никто, конечно, не знает. Зато электрические волны рафинированного херасмента, поднимаются до рекордных высот, стоит им лишь заметить упоминание имени второго актёра массовки в третьей сцене.

Что с этим всем делать, более-менее не знает никто. А проблема эта уже давно всей культуры, а не каких-то её отдельных частностей.

Главная индустрия, принявшая обет молчания — это конечно же кино. При всем при том, что это вроде бы всегда было визуальным искусством, образом движения, где помимо слов, как минимум существует ещё ракурс, актёрское воплощение персонажей, декорации, свет, все более-менее привыкли к тому, что рассказывать про только-что вышедший фильм, что-то вроде плохого тона. Когда в начале этого года сценарий нового фильма Квентина Тарантино “The Hatefull Eight” слил в сеть портал Gawker и его прочитал весь интернет, режиссёр тут же отказался от идеи. Сильно суеверные в коммерческом плане продюсеры, явно не рискнули бы на выпуск всем заранее известного повествовательного полотна. И это, возможно, всего лишь первая стадия болезни.

На длинной дистанции, всем понятно, что кино подгребает под себя некоторые другие индустрии: музыка — есть, литература — есть (часто даже в виде полноценных книг взятых за основу). Это, если хотите, ультимативная форма подачи контента, симбиоз мысли, лирики и движения. Когда потребитель додумается разделить это всё на части, начнётся примерно следующее: условно говоря, из традиционного сюжетного спойлерства (в порядке бреда) могут выделиться музыкальный (как спойлер настроения) и литературный как дихотомия между видением режиссёра и писателя (вспомните финчеровскую “Исчезнувшую”, которая в двух разных реальностях выглядит по-разному). Подобным образом, упражняться можно и дальше.

Это всё, понятное дело, лишь экстраполяция, которая может воплотиться в жизнь, а может и нет. В частностях это уже так: отдельные треки утекшие в сеть, до официального релиза альбома, как и переиздание экранизированного книжного бестселлера, с новой обложкой в качестве промо фильма — встречаются кислотным красноречием. Только представьте, что будет, когда это станет комплексной мерой, а поп-культура превратится в однородный запрещённый к обсуждению феномен: книги остаются в голове, музыка только в интимном звуковом диапазоне, а вся реклама исполосована чёрным, как в какой-нибудь антиутопии.

Поэтому давайте так: Эмми Данн из “Исчезнувшей” — никто не похищал. Она сама инсценировала свою смерть, чтобы отомстить мужу за измены и барахлящую жизнь. В конце они воссоединятся и заживут…Как-нибудь, в общем, заживут.

Вот мы и на верном пути.

Ах да, забыл сказать: здесь есть спойлеры.