Жанна и я

История моего участия в расследовании Жанны Кальман

Yuri Deigin
Jan 16 · 12 min read

(The English version of this article is available here)

После того как мои англоязычные статьи про Жанну Кальман “взорвали Твиттер” и на эту историю обратила внимание международная пресса (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10), Николай Зак упрекнул меня в том, что я недостаточно полно раскрыл его роль в своей первой статье. После этого мне неоднократно попадалось на глаза мнение, что мои статьи лишь пересказали препринт Николая. Что ж, наверное, всё-таки стоит подробно рассказать о том, как я вообще заинтересовался этой темой, и в чём именно состояла моя роль, а также роли Николая, Валерия Новосёлова, и всех-всех-всех в этой истории.

Кстати, пару слов об авторстве самой гипотезы подмены мамы дочерью. Эта идея высказывалась неоднократно и ранее. Первым её озвучил письменно Кирквуд ещё в далёком 2001 году:

«Сложно представить как она может оказаться мошенницей, разве что если только это была мать, а не дочь, кто умер в 1934 году, а дочь приняла личность матери».

Леонид и Наталья Гавриловы утверждают, что они тоже сомневались в достоверности рекорда Жанны аж в 2000-м году, и приводят в подтверждение этого следующую цитату из своей рецензии книги Validation of Exceptional Longevity:

122-летняя продолжительность жизни Жанны Кальман особенно провокационна, потому что она очень далеко отстоит от предыдущего подтвержденного рекорда долголетия (117 лет, для Марии Луизы Мейер). Известно, что при систематической коллекции любых рекордов, каждый новый рекорд, как правило, очень близок к предыдущим. Более того, прирост между прогрессирующими значениями непрерывно уменьшается с ростом количества накопленных рекордов. Это эмпирическое наблюдение подтверждается математической теорией распределений экстремальных значений, известной как статистика экстремальных значений (Gumbel 1958). Выдающийся случай Жанны Кальман является явным нарушением как предыдущего опыта регистрации рекордов, так и предсказаний теории вероятностей.

Проблема с делом Кальман заключается не в её чрезвычайном долгожительстве как таковом, поскольку, похоже, не существует какого-то теоретического ограничения на продолжительность человеческой жизни (Гаврилов и Гаврилова 1991). Настоящей проблемой является отсутствие истории подтвержденных данных о продолжительности жизни в диапазоне 118–121 лет, которых следовало бы ожидать в изобилии, если принять достоверность возраста Кальман в 122 года. Будем надеяться, что дальнейшие исследования помогут разрешить эту проблему.

Вышеприведённая цитата, конечно, весьма обтекаема, и ничего о подмене мамы дочерью не говорит, а вот в 2016 году гипотезу кражи личности Жанны уже совершенно чётко высказывал Henri Bourjade на странице обсуждения статьи Жанны во французской Википедии:

В деле Жанны Кальман всё больше указаний на то, что произошла подмена личности. Согласно этой гипотезе, в возрасте 38 [sic] лет умерла не Ивонн Кальман, примерно в 1936 [sic] году, а Жанна Кальман в возрасте 61 года.

А ещё в 2014 году кто-то создал страницу Ивонн Кальман на генеалогическом сайте Familypedia с отметкой “Взяла личность матери после её смерти и дожила до 99 лет” :

Инициатором же расследования Жанны от 2018 года был Валерий Новосёлов. Весной 2018 он выдвинул гипотезу недостоверности возраста Жанны и привлёк Николая Зака к её исследованию. Кстати, поэтому мне было довольно странно видеть, что Николай не включил Валерия в авторы своего препринта. Ну да ладно, это их дело.

Как этой темой загорелся я? Начну издалека. Как любой борец со старением, я был хорошо осведомлён о Жанне. В своих выступлениях я даже нередко приводил её в пример как единственного человека, которому удалось преодолеть 120-летний рубеж:

Поэтому когда я впервые услышал, что её рекорд может оказаться фейком, я был весьма заинтригован. При этом, конечно же, сперва я был настроен скептически — репутация у Жанны была железобетонная: “самый валидированный долгожитель”, все дела. Но после того как я ознакомился с докладом и слайдами Николая Зака с заседания секции геронтологии МОИП при МГУ от 9 ноября 2018 года (эти материалы сам Николай выложил в публичный доступ), мой скепсис значительно снизился.

Наиболее убедительным аргументом Николая мне показалась явно заметная бородавка, присутствующая как на носу дочери Жанны, так и на носу старой “Жанны” в его презентации:

Я был настолько поражён, что даже сразу написал об этом пост в Фейсбуке, который вызвал большой интерес и у других борцов со старением.

Увы, бородавка оказалась фикцией — при ближайшем рассмотрении исходного фото, выяснилось, что никакой бородавки у молодой Ивонн не было. Вот увеличенное фото из первоисточника:

После этого я понял, что с доказательствами Николая нужно быть осторожным, и тщательно их перепроверять (подробности недопонимания с фибромой тут). А ещё лучше попытаться разобраться в этой истории самому. Что я и сделал.

Первым делом, я решил удостовериться, что на том фото действительно была Ивонн. Ведь во всех других источниках это фото было подписано как Жанна, и единственным аргументом Николая, что на фото не Жанна, а её дочь, была лишь соответствующая подпись этого фото в книге 1995 года. Но ведь автор мог и ошибаться. Поэтому я решил попробовать по причёске и стилю одежды установить, когда это фото могло было быть сделано. И обратился к магической силе Фейсбука.

В итоге с помощью моих френдов к этой задаче был привлечён эксперт в области истории моды — Александр Васильев — и его “модный приговор” подтвердил гипотезу, что на фото Ивонн:

Помимо подтверждения того, что по стилистике это фото не было похоже на конец XIX века, тот факт, что женщина на нём одета в национальный костюм 1840-х годов дал дополнительную наводку — поискать куда Ивонн или Жанна могли этот костюм надевать. И этот поиск дал ещё один весомый аргумент в пользу того, что на фото Ивонн: с 1903 года в Арле проводился ежегодный фестиваль национального костюма. Эврика! Вполне вероятно, что именно для участия в этом фестивале Ивонн надела национальный костюм, а вот предположение, что это была Жанна, было маловероятным, учитывая специфику фестиваля:

“The Fete du Costume” (Фестиваль костюма) начал проводиться в 1903 году по инициативе Фредерика Мистраля (известного французского писателя с юга Франции), когда он создал “Festo Vierginenco” (Фестиваль девственниц).

Молодые девушки приглашались носить платье и ленту для волос как символ их перехода во взрослую жизнь (до 15 лет они могли носить только костюм “Мирей”).

Ведь на момент учреждения фестиваля в 1903 году Жанне было 28 лет и она была давно замужем. Гипотезу участия в фестивале также подтверждало то, что фото выше было сделано в соборе Св. Трофима, а фестиваль, как я установил, начинается с утренней мессы именно в этом соборе, после чего его участницы переходят в Римский театр.

Далее я решил перепроверить тезис Николая об уходе от налогов как о мотиве преступления. В его русскоязычной статье об этом ничего не было сказано, а в презентации этому был посвящён один слайд из 121:

Зато в его презентации были десятки слайдов по совершенно нерелевантному, на мой взгляд, статистическому анализу кривых дожития различных видов и популяций — от дрозофил и дрожжей до корейских евнухов и библейских патриархов:

Возвращаясь к мотивам преступления, честно говоря, мне было не очень понятно каких именно налогов можно было избежать с помощью замены матери дочкой. Ну да, налоговая ставка на наследование взмыла ввысь после Первой мировой войны, но ведь муж Жанны остался в живых, поэтому всё их совместное имущество, по идее, под налог бы не попадало, а какое-то особое единоличное имущество Жанны я мог себе представить с трудом. Но даже если бы оно и было, кому могло быть настолько жалко платить на него налог, чтобы пойти на преступление? Ведь такое имущество до смерти Жанны наследникам бы не принадлежало, а заплатить даже 35% на упавшее с неба наследство не так уж и страшно.

Думал я так пока не раскопал, что в те времена во Франции налогом облагалось даже наследование между супругами, и это правило отменили только в 2007 году. Поэтому, если в 1934 году умерла сама Жанна, её мужу пришлось бы выплатить немалый налог на его крупный магазин, а это уже вполне могло стать поводом для преступления. Особенно если учесть, что всего 3 года спустя магазин всё равно закрыли, а значит и в 1934 году он мог уже быть на грани банкротства, и лишние налоги вполне могли подтолкнуть его за эту грань.

Именно этот неочевидный аспект французского законодательства стал для меня ключевым звеном всего пазла — без него в подмене Жанны дочерью для меня отсутствовала логика, а размытого утверждения “для ухода от налогов” для меня было недостаточно.

Между прочим, в воспоминаниях Жанны о семейном магазине вообще огромное количество нестыковок. Большинство источников приписывают владение магазином отцу или дяде Жанны, и почти все они упоминают магазин в связи с предполагаемой встречей Жанны с Винсентом Ван Гогом. Якобы Жанна познакомилась с ним в семейном магазине в 1888 году и даже продала ему, по разным сведениям, полотна, краски или карандаши. Однако у родителей Жанны магазина не было; семейный магазин изначально принадлежал троюродному дяде Жанны (и отцу ее будущего мужа), но, как я выяснил из данных переписи населения, в 1888 году — когда Ван Гог прибыл в Арль на 15 месяцев — дядя уже был 2 года как мёртв, поэтому на тот момент владелицей магазина была тётя Жанны, а общался с Ван Гогом, скорее всего, её будущий муж, поскольку он почти наверняка работал в магазине в 1888 году, что и продолжил делать до самого его закрытия в 1937 году.

Что я ещё узнал из данных переписи, так это то, что в 13 лет Жанна должна была посещать католическую школу-интернат (частная школа-интернат мадам Бенет), что делало её трудоустройство в магазине тёти ещё менее вероятным.

Поэтому когда я узнал от Николая, что в фильме «Винсент и я», в котором снялась сама 114-летняя Жанна (в удивительно хорошей форме для своего возраста — посмотрите видео ниже), говорилось, что в то время это был магазин отца Жанны, для меня это было весьма подозрительным:

Поэтому я решил копнуть поглубже. Первоначально Николай обнаружил, что в интервью 1989 года Жанна утверждала, что именно муж познакомил её с Ван Гогом. Она вспоминала, что художник пришел в магазин за холстом, и её муж сказал ему: «Месье Ван Гог, вот моя жена!» Но годом ранее, в другом найденным мной источнике — интервью Paris Match 1988 года — Жанна рассказывала нечто другое: «Я ещё не была замужем, когда Ван Гог пришёл в магазин купить холст». В том же интервью 1988 года она также говорила, что её будущий муж не обращал на неё внимания пока она не повзрослела, поэтому было довольно странно видеть, что всего год спустя Жанна заявит, что в 1888 году он называл её своей женой — за 8 лет до свадьбы.

Стоит отметить, что даже если Жанна полностью выдумала историю своей встречи с Ван Гогом, это не добавляет особого весу гипотезе кражи личности. А вот что добавляет, так это то, что в своих воспоминаниях Жанна путает своего мужа с отцом — причём не раз.

Конечно, теоретически, это тоже можно списать на возрастные когнитивные проблемы. Но вот от следующего набора аргументов, мне кажется, невозможно так легко отмахнуться. Все эти аргументы так или иначе относятся к так называемому “фото Горца”, потому что как и в фильме «Горец», до возраста человека на этом фото мог дожить только один:

Сравнив это фото с фотографиями Ивонн и Жанны, я пришёл к выводу, что с Ивонн у женщины на фото гораздо больше сходства: подбородок, нижняя челюсть, шея, яремная ямка — всё очень похоже, а обведённые красным и зелёным части вообще идентичны:

А вот по сравнению с Жанной, у женщины на фото посередине мне виделось куда более широкое, более округлое лицо. Особенно если сравнивать с лицом Жанны на крайней правой фотографии ниже. Шея у женщины посередине была, на мой взгляд, длиннее и массивнее, а яремная выемка более выражена.

Также мне бросались в глаза нависшая кожа над правым глазом и идентично выщипанные брови (у Жанны я не видел фотографий с выщипанными бровями):

На всякий случай, поясню, что к моему анализу “фото Горца” Николай не имел отношения. Более того, забегая немного вперёд, отмечу, что некоторые исследователи и журналисты говорили мне, что находят мои аргументы по визуальному сходству и по разнице в морфологии ушей более убедительными, чем аргументы Николая: в старости память может подводить, архивные документы могут содержать ошибки, измерения роста могут быть неточными, а вот от разницы формы ушей или от поразительного визуального сходства между Ивонн и “фото Горца” никуда не деться.

Но давайте вернёмся обратно к хронологии того, как вообще возникли мои статьи. После того как в моей голове накопилось достаточное количество весомых аргументов в пользу гипотезы кражи личности Жанны её дочерью, я сделал то, что обычно делаю, когда глубоко погружаюсь в какую-то интересную тему: изложил своё понимание на бумаге и поделился им со своими читателями. Тем более, что несколько человек меня об этом прямо просили после моих постов в Фейсбуке.

В свою первую статью я включил как свои аргументы, так и те аргументы Николая, которые счёл убедительными, а в конце статьи чётко написал, что мой анализ основывается на его исследовании, и дал ссылки на первоисточники. При этом я решил не мелочиться, разъясняя где его доказательства, а где мои, а просто отдать все лавры авторства обнаружения доказательств ему с Валерием Новосёловым.

В итоге моя статья получила значительный резонанс, в том числе и в англоязычном сегменте геронтологического сообщества, за что Валерий Новосёлов выразил мне благодарность, и даже пригласил выступить на очередном заседании МОИП, после чего лично попросил меня и дальше популяризировать это расследование, особенно в англоязычной среде.

Валерий создал общий чат на нас троих с Николаем, где мы обменивались информацией по теме и обсуждали потенциальные дальнейшие действия. Нашей общей задачей стало не дать защитникам рекорда Жанны замять эту тему или дискредитировать наше расследование как “дезинформацию от кремлёвских троллей”. Первые звоночки о такой тактике их поведения на тот момент уже были.

Что касается самого расследования, в комментариях к моей первой статье было высказано несколько полезных идей о дальнейших направлениях исследований, в частности, было предложено сравнить форму ушей молодой и старой Жанны.

Этим я и занялся, проштудировав архивные фото и видео со старой Жанной, пытаясь поймать чёткий кадр её левого уха. Это оказалось сделать не так просто, но в итоге иголка в стоге сена нашлась: 10-секундный клип в одной из передач о Жанне содержал нужный ракурс и был достаточного качества для того чтобы можно было разглядеть подробности строения ушной раковины:

Сравнение с фотографиями молодой Жанны выявили два значительных различия, которые я описал в своей последующей статье несколько недель спустя:

Также к тому времени я нашёл вышеупомянутое ранее неизвестное интервью Жанны от 1988 года журналу Paris Match, в котором она сделала ряд заявлений, идущих вразрез с фактами или её другими высказываниями. Например, она рассказала журналистам, что в молодости у неё были зелёные глаза, хотя на удостоверении личности цвет её глаз был указан как “чёрный” или “тёмный”. Эти находки я тоже включил во вторую статью, опубликовав её русский вариант на Хабре, а англоязычный на Медиуме.

А буквально через пару дней после публикации этих статей случился тот самый Твиттер-взрыв, и темой заинтересовались журналисты. Всем журналистам, кто мне писал, я разъяснял, что первоначальными исследователями являются Николай Зак с Валерием Новосёловым, и давал журналистам их контакты. Однако за комментариями или разъяснениями ко мне обращались далеко не все репортёры — многие публиковали свои материалы без них. И когда британский Таймс выпустил материал, где центральной темой были статьи “генеалога Дейгина”, с Николаем произошла странная трансформация, и он разразился критикой в мой адрес.

Сначала он обвинил меня в том, что я дал неправильное интервью автору статьи в Таймс, аргументируя это тем, что оборот “Deigin says” означает, что я что-то говорил её автору лично. После того как я пояснил, что с журналистом из Таймс не общался, а о статье узнал от самого Николая, тот выдвинул новые претензии: мол, те, кто не читал мою статью до конца, могли подумать, что все доказательства в ней принадлежат моему авторству. Хоть я и счёл эти претензии странными (уж журналисты-то до конца дочитывают, и автор статьи Таймс Николая вполне себе упоминал), я решил подробно прояснить вопросы авторства всех доказательств, приводимых в моих статьях, и поставить в начале статей указания на эти разъяснения.

Если честно, вся эта околонаучная возня о том “кто на ком стоял” мне жутко неприятна. Если бы не многократные запросы журналистов о том, в чём именно состояла моя роль в этом расследовании, и не советы уважаемых мною людей публично прояснить историю моего взаимодействия с Николаем и Валерием, я бы и не писал эту статью.

Исследовать тему Жанны мне доставило огромное удовольствие — я вообще люблю различные головоломки и детективы. Также мне очень хотелось рассказать эту историю таким образом, чтобы читать о ней было интересно широкой публике, а не только специалистам в геронтологии. Надеюсь, я внёс свою скромную лепту в дело установления истины. А ещё я надеюсь, что пристальное внимание французской прессы всё-таки создаст необходимый общественный запрос на проведение анализа ДНК останков Жанны и её дочери, и это расставит все точки над “J” в этой истории.

А вот поведение Николая после недель совместной работы меня сильно огорчило и отравило впечатление от вполне успешного результата. Грустно видеть, когда неконструктивные эмоции затмевают стремление к достижению общей цели. Лично мне в командной работе гораздо ближе кредо Гарри Трумэна:

«Можно достичь невероятно многого при условии, что вам не важно, кому достанутся лавры».

Yuri Deigin

Written by

Life mission: defeat aging. Here I write mostly in English, my Russian articles are on Habr. I am also on Facebook, LinkedIn, YouTube, etc.