Советская Россия 1920х годов

Выписки из книги Александра Рожкова «В кругу сверстников. Жизненный мир молодого человека в Советской России 1920-х годов».

Введение

Родоначальник феноменологической социологии Альфред Шюц полагал, что поступками человека управляют не непосредственные мотивы, но весь «жизненный мир» (Lebenswelt) в целом, как результат всего предыдушего опыта (мотивы «потому-что») и представлений о будущем (мотивы «для-того-чтобы»). Жизненный мир есть действительность, которую люди изменяют с помощью своих поступков и которая, в свою очередь, меняет поступки людей.

Юрген Хабермас развил и дополнил идеи Шюца, разработав оригинальную концепцию социума как жизненного мира. По Хабермасу, процесс воспроизводства присоединяет новые ситуации к наличным ресурсам жизненного мира в трёх основных измерениях: семантическом (культурного предания), социального пространства (социально интегрированных групп) и исторического времени (следующих друг за другом поколений людей). Этим процессам культурного воспроизводства, социальной интеграции и социализации соответствуют основные структурные компоненты жизненного мира: культура, общество и личность. При этом компоненты жизненного мира не являются образованиями, взаимодействующими по типу «система — окружающая среда», они тесно переплетены друг с другом посредством естественного языка.

На мой взгляд, лучше всего механизм разрыва поколений описан Маргарет Мид через её концепцию культур. Она полагает, что разрыв между поколениями возникает там, где имеется разрыв в преемственности опыта. Такое, по её мнению, возможно в классовых обществах с высокой вертикальной мобильностью. В результате молодёжь сама вынуждена вырабатывать у себя новые стили поведения. По мнению Мид, школа, работа и армия являются той средой, где дети вступают в контакт со своими сверстниками, начинают сравнить себя с ними.

Мир школьника

Советская единая трудовая школа изначально была призвана не только дать учащимся систематическое образование, но и подготовить молодого человека к жизни в советском обществе. Само понятие «образование» в 1920-е годы было заменено термином «социальное воспитание», содержание которого почти тождественно современному толкованию концепта «социализация» в узком смысле.

Создавать не мещанского ублюдка, не собственника, а человека, преданного социализму, мыслящего и действующего в интересах трудящегося коллектива, всегда увязывающего теорию с практикой и отдающего себе полны отчёт в своих действиях.

В 1920-е годы процесс вытеснения школой родительской семьи как института первичной социализации, начавшийся на рубеже 19–20 веков, принял отчетливые формы.

Одной из характерных примет советской школы 1920-х годов было совместное обучение мальчиков и девочек, переход к которому на значительной территории страны осуществился в 1918 году.

«Новый человек» понимался как живое следствие особой, классовой природы пролетариата и отчасти крестьянства. Параллельно с регулированием классового состава при приёме в школы протекал процесс «очищения» от непролетарских детей среди учащихся.

Западная идея самоуправления учащихся, привнесённая в российскую школу ещё в дни Февральской революции вместе с заманчивыми идеями школьной и детской республик, на протяжении 1920-х годов прошла эволюцию. Нередко учащиеся копировали социальную организацию, политическое устройство государства и пытались экстраполировать социальные институты на структуру школы. Во многих школах, например, существовала своя «конституция».

Наряду с органами самоуправления учащихся заметной инновацией в школе 1920-х годов стали комсомольские и пионерские структуры. Введение в школьную повседневность этих общественных организаций вскоре привело к перераспределению влияния между ними и органами самоуправления учащихся.

Это было в 1998 г., когда Союза Советских Социалистических Республик разбогател и оборудовал многое, в том числе школы… Одна из школ, находившаяся в Лондоне, красовалась своим могучим зданием в 55 этажей…

Педагог советской школы был опущен гораздо ниже того уровня, на котором он находился при предыдущем строе. В этом смысле презрительное слово «шкраб» действительно больше соответствовало его социальному статусу, нежели классическое «учитель». В 1925 году учительское жалованье составляло 75% самой низкой ставки промышленного рабочего.

Изменения в молодёжном языке происходили параллельно с образованием советского «новояза». Основная цель этого языка состояла в сужении горизонтов мышления. «Нежелательные» по семантике слова просто исключались. В советском «новоязе» отразилась тенденция к нивелированию половых, социальных и национальных отличий при форматировании «нового человека».

Мы все говорим телеграф-языком,
Наш лозунг — скорей и короче…
И стало так трудно изящным стихом
Описывать лунные ночи.
Придется примерно описывать так:
Лунночь вся была нежистома,
Когда два граждвора украли кухбак,
Презрев недремоко домкома…

Духовная, идейная сторона новой школы для большевиков была важнее, чем количество карандашей и учебников. Политизация всех сторон школьной жизни принимала поистине тотальный характер. Самой распространённой формой массового коммунистического воспитания учащихся являлось преподавание политграмоты и обществоведения в школах.

Не зная истории своей страны, не имя представления, откуда что взялось, мы изучали восстания Разина, Болотникова, Пугачёва, декабристов, народничество, революции 1905 и 1917 гг. И на этом познания истории для нас заканчивались, так, как будто ничего другого и не существовало. Не имея представления об истории Франции, мы изучали Великую Французскую революцию и Парижскую коммуну.

Власть вытесняла религиозное обучение в школе и заполняла этот вакуум атеистическим воспитанием. Идеологи школьного воспитания надеялись, что объяснение детям отсутствия связи между природными явлениями и сверхъестественными силами автоматически приведёт учащихся к мысли о ненужности Бога. В конце 1920-х годов волна борьбы с религиозностью в детской среде стала стремительно нарастать.

Важное место в воздействии на религиозные чувства школьников занимали церковные праздники. С 1929 года в советской России было запрещено отмечать Рождество Христово. Тогда же весной первомайские торжества в школе были перенесены на Страстную неделю, а в воскресенье, в первый день Пасхи, проводились учебные занятия. В октябре 1929 года во всех школах была введена «пятидневка».

Попробуйте спросить советского школьника: «Какой сегодня день?» — три четверти вам не ответят на этот вопрос: дни недели, само слово «неделя» в советской школе забыты, вместо недели — там «пятидневка», «шестидневка», вместо воскресенья — пятый или шестой день».

Несмотря на декларируемый авторитет образования над обучением, образование в те годы было явно обучающим. Это полностью совпадало с запросами крестьянства. Система школьного образования, рассчитанная на ремесленничество, неизбежно затрудняла формирование гармонически развитой личности.

Многие педагоги тех лет были заинтересованы в воспитании послушных и безропотных учеников любыми средствами. Однако они столкнулись с открытым протестом учащихся, которые почувствовали свободу, свою силу и вес в школе нового типа.

Школа давала некоторые представления о том, как надо жить, чтобы стать советским человеком. Однако она незаметно уступала окружавшей подростка советской действительности, бурной жизни «улицы», в пространстве которой ученик был не только наблюдателем, но и нередко активным участником. Это способствовало ускоренному взрослению молодого поколения.

На рубеже 1920–1930-х годов власть всё тверже демонстрировала свою строгость и решительность в наведении «порядка» в стране в целом и в школе в частности. Педагогические эксперименты, кратковременный и относительный демократизм и плюрализм мнений 1920-х уходили в небытиё.

В. Шаламов: «Школа не привила мне любовь ни к стихам, ни к художественной литературе, не воспитала вкуса, и я делал открытия сам, продвигаясь зигзагами — от Хлебникова к Лермонтову, от Баратынского к Пушкину, от Игоря Северянина к Пастернаку и Блоку… Школа не могла и не хотела дать больше того, что давала. Программы были сокращены, девятый класс отсечён, куцее наше образование в единой трудовой школе закончилось на восьмом классе… К тому же Дальтон-план, бригадный метод и все модные эксперименты тех лет именно на провинциальной школе отражались очень жестоко. Что я учил? Чему меня учили? Все было случайно, зависело от случайно попавшего в город, завязшего преподавателя».

Студенческий мир

В 1918 году был открыт доступ в высшую школу для всех желающий, достигших 16-летнего возраста. Были отменены всякие испытания зрелости. Во всех вузах страны вводилось обязательное совместное обучение, и отменялась плата за него. «На первое место безусловно должны быть приняты лица из среды пролетариата и беднейшего крестьянства, которым будут предоставлены в широком размере стипендии».

Однако скудная государственная казна не могла выдержать огромной тяги рабоче-крестьянской молодёжи к знаниям. Открыв в первые годы революции двери вузов для всех желающих учиться и создав десятки новых учебных заведений, нищее государство не имело возможности обеспечить всех студентов стипендиями.

Массовые студенческие демонстрации, забастовки и беспорядки в 1920–1921 годах. Бунтующие студенты требовали освобождения политзаключенных, предоставления реальных, а не декларируемых, демократических свобод, перевыборов Советов при тайном голосовании, автономии высшей школы, освобождения учебных программ от излишней политизации.

А. В. Луначарский: «хороший специалист, не воспитанный коммунистически, есть не что иное, как гражданин американского типа». «На кой черт пролетариату из своей среды создавать тех самых белоподкладочников… Ведь мы несколько лет работаем над тем, чтобы в вузе учился не мещанин, а пролетарий, батрак». 
Н. И. Бухарин также утверждал, что партия, «как на фабрике», будет «штамповать интеллигентов», которые были бы «натренированы идеологически» и «работали бы на коммунизм».

Большинство профессоров не разделяли политические взгляды большевиков, симпатизируя во время революции преимущественно кадетам. В 1926 году в РСФСР ставка профессора достигла 100 рублей (преподавателя вуза — 60 рублей), что составляло около 18% довоенной. Для сравнения отметим, что землемер в то время получал 140 рублей.

Чтобы нейтрализовать «буржуазную» профессуру, поддерживавшую студенческие волнения, при деканах были введены политические комиссары, как правило, из студентов-комсомольцев. Комиссар отвечал за проведение в жизнь директив советской власти в отношении высшей школы и её пролетаризации.

«Инженерный бум» охватил тогда всю систему высшего образования: инженер по производству серной кислоты, инженер по производству пластмасс… «Нам нужны не кабинетные ученые, а специалисты, необходимые для социалистической промышленности». Охотоведение (бывшая зоология позвоночных), рыбное хозяйство (бывшая ихтиология), физиология труда (бывшая физиология животных).

С 1921 года началась активная и весьма последовательная работа по «пролетаризации» вузов. Регулирование классовой «чистоты» обучаемых в вузах комплексно осуществлялось по трём основным направлениям: а) командирование в вузы политически благонадёжной молодёжи; б) расширением сети рабочих факультетов; в) изгнанием из вузов студентов непролетарского происхождения («чистки»).

Кто учить нынче стал
В высшей школе?
Пролетарий от станка,
Парень с поля.
Чтобы в этом им помочь,
Власть Советов
Сеть рабочих создала
Факультетов

Выброшенная на обочину социальной жизни непролетарская молодёжь испытывала не самые тёплые чувства по отношению к студентам-пролетариям. «Ведь они нас ненавидят. Они радуются, когда нас арестовывают, ссылают, вычищают. Ни разу мы не слышали их голоса за нас».

В то же время многие рабфаковцы и студенты-пролетарии осознавали полезность профессоров «старой школы» и непролетарских студентов. Отношение к «спецам» с их стороны постепенно становилось более толерантным. Рабфаковцы уважали преподавателей, дававших знания и «любящих рабочее дело, хотя бы и не по-коммунистически».

Взаимная диффузия «мужиков» и «жоржиков» в период обучения в вузе нередко приводила к полной инверсии стратегий поведения, типичных для этих социальных групп. Пролетарии всё более приобретали черты элитных слоёв общества, которые они копировали у профессуры «старой школы» и у советских чиновников. Почувствовав себя правящим классом, они старались закрепить свою избранность и в поствузовской служебной карьере, которую видели преимущественно в столичных трестах и главках.

Утро. Ровно в 8 часов белый металлический звонок поднимает всю братву на ноги. У каждого есть в своем распоряжении 1/4 часа. Ровно в 9 часов, вооружившись карандашами, все должны сидеть на твердой скамье, слушая 6-часовые лекции по истории классовой борьбы, истории культуры и т.д. В 2 ч. 15 мин. все — в общежитии. До 4 часов — обед. После чего — кто куда: кто за газету, кто за книгу, кто пишет письмо своим подшефникам… Вечер. Опять в руках у тебя острый карандаш, которым быстро перекидываешь цифры — математика. Так совместные занятия продолжаются до 11 час. вечера. Остался один час, ребята постановили заниматься до 12, дабы не было переутомления… Вскоре вносится предложение разобрать коллективно «Московскую правду»… Открываются прения. Пробил 12-й час. Все в кроватях. Спят.

Всплеск создания студенческих коммун пришёлся на 1923/24 учебный год. «Не хотим жить по-старому!» — основной лозунг студенческой молодёжи тех дней. Как правило, выживали те коммуны, где социальным поведением студентов двигала вполне прагматичная цель — объединить свои скудные бюджеты, чтобы не умереть с голоду.

Обобществление быта начиналось с обобществления пространства. Все члены коммуны именовались братьями и сёстрами. Дружить с кем-то отдельно не полагалось — признавалась только любовь к коллективу в целом. Внутри коммуны запирание дверей на ключ было недопустимым явлением. При вступлении студента в коммуну обычно проводилась полная «национализация» его имущества.

Я получаю больше, чем все остальные коммунары, но коммуна тратит на меня столько же, как и на остальных. Почему же я должен давать больше? Я хозстипендиат, моя стипендия больше ваших, но ведь меня выделили, наверное, не случайно.

В коммунах, хотя и не часто, рождались дети, и проблема их наречения решалась также коллегиально.

И та октябрьская година
Ребенку именем дана, — 
В огне возникло: ОКТЯБРИНА,
В нем пламень, ветер и весна.

В коммуне Ленинградского педологического института 65% коммунаров признали, что их половая жизнь носит кратковременный характер, однако этические нормы строителей «нового быта» не позволяли им опускаться до беспорядочных половых связей без определённой ответственности перед партнёром. С другой стороны, жилищные условия коммуны не позволяли заводить семьи.

Мы считаем, что ограничение половых отношений (любви) не должно иметь места. Половые отношения должны быть открытыми, и мы должны воспринимать их серьёзно и сознательно. Следствием нетоварищеских отношений являются стремление уединиться в темном углу, флирт и тому подобные нежелательные явления».

Внешний вид многих студентов в 1920-е годы был очень запущенным. Мылись в бане студенты в среднем не чаще 2–3 раз в месяц, примерно с такой же периодичностью меняли нательное бельё. Нередко за неимением средств устраивали «баню» в общежитии: занавешивали часть комнаты простынями и мылись в корыте.

Жизненный распорядок в спроектированном И. Николаевым доме-коммуне: После пробуждающего всех звонка студент, одетый в простую холщовую пижаму, спускается для принятия гимнастической зарядки в зал физкультуры или поднимается на плоскую кровлю для упражнений на воздухе. Закрытая ночная кабина подвергается энергичному продуванию в течение всего дня. Вход в нее до наступления ночи запрещен. Студент, получив зарядку, направляется в гардеробную к шкафу, где размещена его одежда. Здесь же поблизости имеется ряд душевых кабин. Приведя себя в порядок, студент идет в столовую… Вечерний звонок, собирающий всех на прогулку, заканчивает день. По возвращении с прогулки студент идет в гардеробную, берет из шкафа ночной костюм, умывается, переодевается и направляется в ночную кабину. Спальная кабина в течение ночи вентилируется при помощи центральной системы. Применяется озонирование воздуха и не исключена возможность усыпляющих добавок.

Одежда в 1920-е годы утратила функцию украшения своего владельца; её задача стала иной — сделать человека неприметным, растворить его в толпе. Одним из наиболее популярных видов униформы стала дореволюционная «толстовка» — широкая холщовая блуза свободного покроя, соединившая в себе элементы военной гимнастёрки и русской рубахи. Кожаные куртки чёрного цвета были особенно распространены у рабфаковцев в начале 1920-х годов, но вскоре вышли из моды. Типичный облик коротко стриженой рабфаковки в «кожанке» и красной косынке к середине десятилетия перестал быть актуальным. Место чёрной «кожанки» в гардеробе рабфаковцев и комсомольцев вскоре заняла «юнгштурмовка» цвета тёмного хаки.

Мир красноармейца

РККА 1920-х годов являлась прямой преемницей Красной армии времён Гражданской войны. Разложение большевиками царской армии с солдатскими комитетами, безграничной демократией, отменой чинов и воинских приветствий завершилось достаточно быстро. Уже в начале Гражданской войны большевики осознали, что вооружённое войско может стать полноценной армией только при условии строжайшей дисциплины и организованности.

Если же на поле брани, где я буду призван исполнять свой долг перед рабоче-крестьянским классом, я побегу — то считаю обязанностью каждого честного воина, заметившего этот позорный поступок — расстрелять меня на месте.

С декабря 1920 года РККА переводилась на мирное положение. В течение 1921 года армия была сокращена с 5,4 млн до 1,5 млн человек. Исходя из финансово-экономических причин, с августа 1923 года РККА стала строиться по смешанном принципу: основу её составляли кадровые части (562 000 человек) и иррегулярные формирования (в 17 территориальных дивизий: 150 000–200 000 человек). К кадровым частям относились полностью морской, воздушный флот и тяжёлая артиллерия, 90% кавалерии и технических войск, менее половины пехоты и легкой артиллерии.

Параллельно РККА существовали и другие воинские формирования. В их состав в разные годы входили войска ВЧК-ГПУ-ОГПУ, войска внутренней охраны (ВОХР), войска внутренней службы (ВНУС), военно-партийные отряды ЧОН, насчитывавшие 220 000–500 000 человек. Это была опора режима, призванная бороться с контрреволюционными выступлениями, подавлять народные волнения и мятежи, в том числе и в самой армии, охранять государственные границы и объекты особой важности, изымать продовольственные «излишки» у крестьян.

С 1925 года всеобщая обязательная военная служба устанавливалась для всех трудящихся мужского пола с 19 по 40 лет. Обязательная военная служба складывалась из 2-летней допризывной подготовки по месту жительства или работы допризывника, 5-летней действительной военной службы и пребывания в запасе. Для пехоты и артиллерии устанавливался срок непрерывной службы 2 года, для специалистов ВВФ и военнослужащих частей береговой обороны — 3 года и для РККФ — 4 года. Оставшееся время до истечения 5-летнего срока красноармейцы находились в долгосрочном отпуске. Для рядового состава территориальных частей устанавливался 8–12-месячный срок службы, рассчитанный на 5 лет в зависимости от рода войск.

Специальной инструкцией были установлены минимальные требования к новобранцам. Кроме норм физической годности, к ним относились требования по грамотности, социальному положению и партийности.

В 1925 году примерно 85% красноармейцев были из крестьян, 11% — из рабочих и 4% относились к иным социальным группам. Социальный состав курсантов командных школ и курсов — 44% рабочих, 49% крестьян и 7% прочих.

Новобранец 20-х годов осознанно стремился выполнить «священный долг» перед советской властью. В 20-е годы наблюдалось огромное стремление молодёжи к знаниям, к культурности. Школа и вуз были не в состоянии охватить всех желавших получить образование. Оставалась армия как школа в прямом смысле слова, неслучайно сами большевики называли её «вторым наркомпросом».

Главное моё желание — это учиться для того, чтобы изучить всю военную науку и, кроме того, чтобы после военной службы иметь какую-нибудь полезную специальность.

Армия была также и средством избавления от вынужденной безработицы, и возможностью ухода от тяжелых условий крестьянского и фабрично-заводского труда.

Одним из документов, которым юноша должен был подтверждать свою советскую идентичность, являлась Справка призывника:

1) Социальное происхождение и имущественное положение призывника. 2) Имущественное положение хозяйства до и после революции. 3) Если от родителей живет отдельно, с какого времени и какую имеет связь. 4) Кто из семьи или родственников лишен избирательных прав, когда и за что. 5) Кто из семьи был раскулачен и когда. 6. Какую имеет связь призывник с лишенцами, раскулаченными или чуждым элементов, и в чем она выражается. 7) Был ли призывник под судом или осужден. За что и насколько осужден. 8) Отношение призывника к работе на производстве, в колхозе и политкампаниям. 9) Дополнительные компрометирующие сведения на призывника.

Много было призывников с завышенными ожиданиями, настроившихся на беззаботную жизнь и бесплатную учёбу. В самые первые недели службы в рядах призывников наблюдалось массовое стремление покинуть армию.

Красная армия в 1920-е годы была наиболее удобным для большевиков институтом тотальной идеологической обработки и политического просвещения малограмотной крестьянской массы.

Не свищу я — с песней еду,
А ты должен понимать,
Чтой-то есть политбеседа — 
Это всем беседа мать!

Мотив взаимоотношения с командирами был одним из основных в повседневной жизни красноармейца. Лексемы «родина», «отечество», «Россия», «национальная гордость» и им подобные практически отсутствовали в повседневном разговоре красноармейца. Вместе с тем в лингвистической коммуникации бойцов тема отношения к ним командиров имела одно из первостепенных значений. Красный боец в массе своей был готов подчиняться начальству, если командир вёл себя уважительно по отношению к подчинённым, заботился о них. В случае же дистанцирования командира от ожидаемой роли красноармейцы протестовали.

История показывает, что в России власти на практике традиционно относились к фронтовикам, как к отработанному ресурсу — и после Первой мировой и Гражданской войн, и после Великой Отечественной, не говоря уже о ветеранах-афганцах и участниках последних чеченских кампаний. Кому из чиновников нужен смелый и честный вчерашний солдат — потенциальная угроза его сытой и беззаботной карьере?

Заключение

В своих сущностных характеристиках молодой человек тех лет немногим отличается от наших современников.

Качественные отличия молодых людей 1920-х годов от наших современников лежат преимущественно в области габитуса, о чём писал Пьер Бурдье, — в деталях обихода, во внешнем облике, в изменении ментальных установок. Разумеется, эти отличия касаются также языка, уровня грамотности, «культурности», технической оснащённости. Отсюда напрашивается вывод о том, что познать человека (в том числе — молодого) другой эпохи можно только через его эпоху, формирующую габитус этого поколения. Так, А. Р. Лурия в 1930-е годы экспериментально установил, что важнейшие формы когнитивных процессов (восприятие, обобщение, умозаключение, рассуждение, воображение и анализ своей внутренней жизни) имеют исторический характер и меняются с изменением условий общественной жизни.

Не только партия и советская власть стремились использовать молодых людей в собственных интересах. Прагматичная, наиболее активная часть молодёжи (прежде всего крестьянской) с возросшими жизненными притязаниями сама была заинтересована в привлечении ресурсов власти для благополучной карьеры и реализации биографических проектов.

Одной из основных примет того времени стала американизация и вестернизация сознания молодого человека, осуществляемая преимущественно через кинематограф. Как правило, западные стандарты привлекали в первую очередь рабоче-крестьянскую молодёжь. Брутальная реалистичность и деловой прагматизм значительной части этих молодых людей были чужды рафинированным идеалам и «мещанским» представлениям интеллигентской молодёжи.