В каждом человеке есть солнце, только дайте ему светить!

Работать с детьми всегда непросто и ответственно, а работать в школе при колонии, с «педагогически запущенными детьми с ранним негативным жизненным опытом» еще и страшно. Страшно, что личное отношение к детям не позволит увидеть в них «солнце», которое есть в каждом человеке. Об опыте работы в такой школе рассказывает Ирина Михайловна Пескова, директор ФКОУ В(С)ОШ ГУФСИН России по Иркутской области.

Ирина Пескова. Фото с персональной страницы на Facebook

Те три часа показались мне самыми длинными в моей директорской жизни. Мы в первый раз вывезли детей на областную научно-практическую конференцию. Работы были достойны, дети исполнены важности момента. А я думала о том, что будет, если хотя бы один из них не выдержит. Две учительницы и офицер в гражданской одежде на шестерых парней. Весна, солнце. Свобода!

Оглядываясь назад, я четко осознаю, что эскалатора к успеху не существует. Приходится пользоваться лестницей, поднимаясь раз за разом только на одну ступеньку. Сколько их было? Сколько еще будет? Но… счастье лежит не в конце пути, а в его процессе.

Вспоминаю себя двадцать лет назад. Школа в колонии. Такие же, как в любой другой школе парты, доски, учебные пособия. Вот только ученики все в одинаковой одежде, с одинаково остриженными головами и на первых уроках с удивительно одинаковыми лицами. Вот они передо мной — алкоголик, скинхед, вор, убийца — вполне обычные ученики. Первые уроки — смятение чувств, преодоление обыкновенного негодования: им — поэзию?! Красоту жизни, человека, природы? У них же пустые или циничные, злые или униженные глаза! Как будто ты единственный и первый перед ними за все в ответе! Как будто не они совершили подлости, а ты?! Да еще и пришел им правду и красоту дарить. А они в своем возрасте (ведь по 15−17 лет им уже) даже минимума правил не усвоили: нельзя брать чужое, нельзя грабить, убивать, насиловать. Нельзя обижать других — они такие же, как ты! Нельзя… Но они перевернули все «нельзя». Они решили, что им — можно.

Читаю личные дела и понимаю — заглядывать в них никогда больше не буду, иначе я — не педагог. Отравлюсь ненавистью к ним. Дай Бог сил не озлобиться, не проклясть их, не отбросить на обочину, подальше от себя! Это так трудно, но единственный путь — тот, который так точно определен в Писании: «Грех ненавидь, грешника люби!»

Вот для этого и существуют школы и воспитательные учреждения для сотворивших страшное — для того, чтобы знать, каким должно быть Идеальное… Здесь должны сходиться людские полярности Добра и Зла, одним необходимо быть нравственно безупречными, другим — внимая и повторяя себя через их личности, облагораживаться, чтобы потом, через этот очистительный срок, жить, уважая себя.

Но это все — «высокие материи». Говоря же языком педагогической науки, важнейшая особенность пенитенциарной школы — преобладание воспитательных задач над обучающими, цели — исправление и ресоциализация несовершеннолетних, преступивших закон.

Эти педагогически запущенные дети с ранним негативным жизненным опытом не смогли вписаться в образовательное пространство «родных» школ. Нам необходимо преодолевать отсутствие мотивации к учению, отсутствие навыков учебной деятельности, устранять существенные пробелы в знаниях программного материала, так как многие не учились годами. Возможно ли? Читают единицы. К чтению нет привычки, нет создающейся только в семье потребности в книге, да и семей (настоящих!) у большинства просто нет.

Среди наших учеников много интернатских, эти вообще ничего не умеют, так как жили на всем готовом. Поэтому главная задача школы — создание условий для успешной социальной адаптации учащихся. Думаю, что осужденным детям больше, чем, может быть, всем остальным, нужна хорошая школа — заинтересованная, мягкая, человечная, сберегающая здоровье и оздоравливающая, умеющая учить, не унижая и не мучая, способная заинтересовать, увлечь и отвлечь. В воспитательной колонии, которой в скором будущем предстоит стать воспитательным центром, должна быть именно такая.

И первый день своей работы в должности директора я провела, очень ясно представляя СВОЮ НОВУЮ ШКОЛУ. Но действительность быстро внесла коррективы. К сожалению, любая вечерняя школа слывет «второсортной», зачастую здесь работают учителя, которые не смогли реализовать себя в обычной школе.

Не могу сказать этого о нашей! Сорокалетняя история, традиции, профессиональный коллектив с хорошим потенциалом. Но этот потенциал не используется. Педагоги привыкли работать по устоявшимся правилам. Миссия школы провозглашена, формально все ей следуют, процесс идет, а каков результат? Настроения, преобладающие среди учителей — зачем тратить усилия, научить невозможно, главное — отчитаться. А отчитываться мы умеем.

Мне повезло, что я знала эту школу изнутри: двадцать лет учителем литературы, разговоры в учительской, ученические проблемы, горящие глаза после удачного урока. Мне не повезло, что я знаю эту школу изнутри: Марь Иванна считает учеников «дебилами», Иван Иваныч в ожидании пенсии откровенно не готовится к урокам. Учительский коллектив стабилен в течение долгих лет, и я прекрасно понимаю, кто на что способен. Что делать? Я вижу новую школу, но не все хотят видеть ее новой! Первая мысль — расстаться с теми, кто, на мой взгляд, не соответствует образу учителя. Самый простой путь. А кого пригласить на работу? Очереди к нам нет, конкурса на замещение должности тоже.

Жизнь сама дает ответ — накапливать себя в тех, кто рядом, прислушиваясь к ним. Эту мудрость помню с первого года работы учителем, когда было желание все бросить, потому что «дети не перевоспитывались». И на мой вопрос: «Почему? Ведь я все делаю правильно, а они, неблагодарные…», старая учительница ответила: «Накапливай в них себя, и не жди благодарности. Сколько вложишь…».

Человек человеку не друг, не враг, а учитель. Всю нашу жизнь мы встречаемся с людьми, которые приходят и уходят. Некоторые ранят нас, некоторые заставляют улыбаться. Но в действительности каждый человек на нашем жизненном пути учит нас, делает смелее, мудрее. Сильнее, в конце концов. Мне повезло с коллективом. Ушли только двое. Остальные — в новом витке развития.

А начали с фундамента. Лето 2007 года прошло под знаком кирпича и малярной кисти. Учителя ушли в отпуск, не догадываясь, что ждет их осенью. Мы с заместителем (повезло!) провели отпуск на развалинах школы. Не буду рассказывать, чего мне стоило убедить высокое начальство в том, что нельзя учиться в помещениях казарменного вида, где стены удручают синевой масляной краски, старые школьные доски на пятый раз покрываются черным лаком, а неровности стен маскируются фотообоями. В конце концов деньги были найдены. Непременный участник многих школьных праздников — начальник ГУФСИН. Какая еще школа может похвастаться, что генерал-лейтенант внутренней службы в курсе всех ее проблем и рад каждому успеху ее учеников?

В процессе стройки открылись и неведомые нам раньше особенности окружающих людей. Если в начале работы при перевозке имущества из здания мы чего-то не досчитались («прилипло» к вездесущим рукам наших детей), то постепенно процесс созидания затянул многих: кто-то красил, кто-то менял лампы, кто-то помогал стелить линолеум и класть плитку. Результат превзошел все ожидания. Я до сих пор помню глаза моих дорогих учительниц, вошедших в преображенную школу. Это был культурный шок, тем более сильный, что никто не ожидал таких разительных перемен. И у меня появились основания заявить, что внутреннее содержание должно соответствовать внешнему оформлению.

Крыша и стены есть, «браво» и аплодисменты по поводу преобразований мы уже выслушали. Что дальше? Процесс педагогической реабилитации несовершеннолетних не может осуществиться «сверху» какими-либо указами или реформами. Этот процесс может быть начат педагогами-гуманистами, желающими видеть детей неповторимыми личностями. Реабилитационная педагогика начинается с позиции педагога. Только профессионально подготовленный учитель, понимающий ребенка, верящий в его возможности сможет работать с несовершеннолетними осужденными.

Сегодня ни одно педагогическое учебное заведение не готовит учителей для работы с дезадаптированными детьми! Учить разновозрастную группу делинквентов значительно сложнее, чем «притершийся» за годы совместного обучения класс: у каждого ученика своя мотивация (или полное ее отсутствие), свои пробелы в знаниях, свои трудности… Один устает и поэтому засыпает на уроках, другой слишком отстал от программы, у третьего все мысли заняты проблемами, четвертый не может сосредоточиться из-за слишком большого наркоманского «стажа». И всем в свое время недодали чего-то очень важного, а душа болит вне зависимости от того, веришь ты в ее существование или нет, и требует она не только минимума («жрать, пить, морду бить»), но и еще чего-то… Вот и крутись, учитель, если хочешь научить.

И ведь крутится! Но не каждый… Педагогическая среда противоречива, возникают ситуации напряжения, конфликты, оптимистическое настроение может быстро перейти в апатию. Странно, но именно преподаватели неистово сопротивляются новому. Причем это сопротивление является скрытым: никто прямо не заявляет, что он — противник нового. Сопротивление завуалировано и выступает чаще в форме критики проекта или высказываний: «Ничего нового. Мы это уже делали». Но как бы хорошо ни работала школа, она не может не меняться! В связи с этим один из важнейших объектов управления в школе — процесс ее развития. Не один руководитель, сменивший учительское кресло на директорское, сталкивался с непониманием. Очень уж по-разному видятся одни и те же проблемы из учительской и из кабинета директора.

Как мотивировать на эффективную работу, как формировать продуктивный психологический климат в коллективе? Как побудить к постоянному развитию человека, непоколебимо уверенного в своем высоком профессионализме? Как убедить неуверенного в том, что он может многое? Провалы в общении обходятся очень дорого. Руководитель от 50 до 90% своего времени тратит на общение. Обмен информацией встроен во все основные виды управленческой деятельности. Качество обмена информацией может прямо влиять на степень реализации целей образовательного учреждения. Это означает, что для успеха каждого учителя и школы необходимо эффективное общение.

Коллегам необходимо понимать: что им нужно делать и зачем; насколько эффективно они выполняют поставленные задачи и планы; каковы условия их деятельности. Только в этом случае они будут выполнять свою работу с увлечением, что положительно отразится на моральном настрое и взаимодействии. Психология? Да! Менеджмент? Без сомнения! Результат? Есть!

Итак, мы должны обеспечить качественное обучение каждого учащегося. Есть учебный план, который регламентирует сокращенное в часах и растянутое на три учебных года среднее (полное) образование. При этом условия для его реализации серьезно осложняются тем, что обучение теперь ведется по программам и учебникам дневной школы. Иначе говоря, предполагается, что подростки, прекратившие обучение несколько лет назад, каким-то чудом будут осваивать учебную программу на уровне, обеспечивающем их конкурентоспособность и на жизненном поприще, и в возможности продолжения образования.

Реальность же такова, что к концу года из приступивших к обучению 1 сентября остается в среднем 10%, некоторые обучаются в школе 2−3 месяца. Пришедшие в школу обычно уже отстали по программе данного класса. Срок отставания очень разный, встречаются и такие случаи, когда парень имеет справку об окончании 7 класса, а в реальности он не посещал школу после 4 класса и числился в ней находящимся на домашнем обучении. Пришлось перестраивать систему оценивания, и мониторинг результатов обучения.

У подростков за время пребывания в колонии должны появиться желание, уверенность, и самое главное, возможность жить по-другому. Воспитанник, как и любой другой образовывающийся человек, в результате должен почувствовать в себе силу строить себя, свой жизненный путь. И не в будущем, а уже сейчас. Как же тогда должны ставиться задачи по отношению к обучению, его качеству и содержанию, в чем должен продвинуться каждый учащийся за время пребывания в нашей школе? Необходимо учитывать и то, что школа «вписана» в систему воспитательной колонии, у которой назначение, в частности, сделать так, чтобы ее воспитанники больше не повторили своих ошибок. Традиционная система, учитывая нашу специфику, не позволит решать поставленные задачи, ведь даже исключение из нее хотя бы одного элемента, например, домашнего задания, уже значительно снижает результаты. Очевидно, необходимо изменить способ организации учебного процесса.

Значит, искать надо пути, которые могут обеспечивать формирование учебных умений, возможность изучать учебный материал с того места в программе, на котором обучение прервалось, возможность выбирать уровень изучения предметного материала.

«Система воспитательной работы — это часть учебно-воспитательного процесса, направленная на развитие нравственно-эстетического, правового, экологического, патриотического сознания ученика, на формирование базовых отношений личности — к миру, обществу, человеку, труду, к самому себе, реализующихся в социально приемлемых формах поведения». Написала этот знакомый до запятой кусок из школьного плана и задумалась.

Это отдельная песня — воспитательная система пенитенциарной школы, которая складывалась десятилетиями. В ней много хорошего, действенного, проверенного на деле. Но очень трудно было изменить в сознании учителя стереотип, по которому отличным мероприятием считается выученное наизусть и рассказанное с выражением стихотворение, а верх совершенства — литературный монтаж из трех участников, остальные — пассивные слушатели. А развитие необходимо каждому. Со скрипом мы вошли в метод проектов. Были слезы, выяснения отношений и ревность, у кого лучше. Пройденный этап. Проекты стали традицией. А традиций у нас много. И они — важнейшая часть воспитательной системы.

Понятно, что мы не можем конкурировать со многими школами, слишком уж разные стартовые возможности, да и нет такой цели. Но в течение уже четырех лет хотя бы один из наших парней пусть на коммерческой основе (помогли родители), но поступает в ВУЗ и учится! Да и это не главное. Главное, чтобы они реализовали себя, а нам не страшно было жить рядом с ними.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.