Диагноз: трудолюбие, или История одного трактора

Порой так складываются обстоятельства, что директору школы нужно быть не только руководителем, учителем, хозяйственником, но и наставником, другом и, в первую очередь, близким и родным человеком для учеников, чья жизнь складывается труднее или даже трагичнее, чем у их сверстников. И такая опека становится образом жизни, чтобы потом у детей своя собственная жизнь сложилась достойно. Так случилось и у директора коррекционной школы-интерната для детей-сирот с ОВЗ станицы Новолеушковской Краснодарского края Курасовой Татьяны Ивановны…

Курасова Татьяна Ивановна. Фото собственность редакции

Март 2000-го года. Как было это давно, как было недавно…

И не думала я тогда, что судьба моя круто изменится, и что вместо моей любимой математики и должности заместителя директора по учебно-воспитательной работе в обычной школе мне придется столкнуться с проблемами сиротства и жизнью сиротского учреждения. С содроганием вспоминаются первые дни работы: остолбенела, ошалела от ребячьего горя, от одиночества, от ненужности мамам и папам.

Впервые я столкнулась с судьбой 180 ребят, живущих под одной крышей и имеющих одну и ту же мечту: быть рядом с мамой…Малыши мне напоминали все понимающих старичков с совсем недетскими глазами.

Сиротство… Горькое слово. Хочется отшатнуться от него, как от чего-то страшного. Но как отмахнешься от детей, которые оказались никому не нужными, кроме государства?

Мне, выросшей в любящей полной семье, непонятно, как можно было такое количество детей отвергнуть: не интересоваться их судьбами, не делить с ними волнение первой влюбленности, не расти вмести с ними. Горе-мамаши… Мысли роились в голове. Но я пришла на работу с ясной головой и желанием трудиться. Пришло глубокое понимание: пути назад нет. Надо работать!


С первых дней работы мне захотелось сразу что-то начать менять, но я видела реакцию многих коллег в коллективе, которые ничего в своей жизни менять не собирались.

В целом каждого работника я знала, т.к. живем в одной станице, к тому же в этом учреждении ранее заместителем директора по учебно-воспитательной работе работала моя мама.

Сразу же пригласила к себе всех мужчин (их, к сожалению, в учебных учреждениях всегда меньшинство). На повестке дня стоял один единственный вопрос: что будем делать, как выживать? Бюджет был очень скромным. При школе были остатки подсобного хозяйства: несколько голов голодных свиней. Нужны были деньги. И тогда мы принимаем решение: начать восстанавливать подсобное хозяйство для того, чтобы оно позволило иметь дополнительные средства. Корпуса требовали реконструкции и просто ремонта.

Начался ремонт животноводческих станков, и тогда же мы занялись огородными участками, которые на тот момент не засевались и не обрабатывались.

Всем миром готовили почву, понимая, что медлить нельзя — «весна наступала на пятки». Семян не было. Средств тоже. Тогда я обратилась к сотрудникам с просьбой: «Принесите, пожалуйста, семена на посев». В ту весну мы засеяли тем, что было принесено. Нам это надо было сделать по двум причинам: вырастив урожай, мы сможем кормить наших ребят в школьной столовой, ну, а главное — надо показать воспитанникам, как выращиваются различные овощи. Конечно, нам бы проще было возделывать монокультуру, но мы посеяли 22 вида сельскохозяйственных культур, чтобы дети научились этому ремеслу.

Как человек, выросший в селе, я не мыслила школу-интернат без огородничества. Когда весной дети услышали новость: «будем сажать огород», тут же взметнулась энергичная рука, семиклассник Женя Шутов спросил: «А зачем нам огород — нам ведь все привозят»… 
Вот тогда я содрогнулась и по-настоящему испугалась: как же прочно укоренилось иждивенчество, оно для ребят стало нормой. Это уже потом, на выпускном вечере, этот же Женька скажет: «Спасибо, что научили всему. И я знаю теперь, откуда берется морковка…».

Альпинисты знают: иногда маленький камешек, скатившийся с горы, может вызвать сход огромной лавины. Нечто подобное произошло и тогда. С этого вопроса-камешка и покатилась по школе лавина сельскохозяйственных дел и забот.

И начался активный процесс. Вся школа пришла в движение: реконструировали коровник, свинарник. Снимали крышу и старым дедовским кубанским методом утепляли потолок. Трудились все.

Это не было прихотью директора — таков жесткий, но единственно верный императив самой жизни. Учителя увидели, что их питомцы, которых они «готовили к жизни», не имеют ни малейшего представления о реальности: о ценах на продукты, одежду, обувь, о покупательной способности рубля (детям в порядке эксперимента дали совсем небольшую сумму денег и разрешили «купить, кто что хочет». Так, некоторые «детишки»-старшеклассники просили продать им за эти деньги мобильный телефон и джинсы). 
Не было у ребят и трудовых навыков — они жили на всем готовом.

Преодолеть такое «знание жизни», социально адаптировать школьников можно было только с помощью труда, включив ребят в реалии экономических отношений. Что и было сделано. 
Причем в стороне от этого общего труда не остался никто. Все школьники, в том числе и младшие, выращивали овощи, постигали правила посева, ухода за рассадой, соблюдали севооборот, совместимость культур. Всем ребятам жить придется в селе и без этих знаний не обойтись. 
В обучении принимали участие не только учителя сельскохозяйственного труда, но и все работники школы. Во время субботника по высадке рассады вся школа выходила на огород. Работали и дети, и взрослые. Трудились, копошились, как большая дружная семья.

Теперь уже несколько лет свежие овощи на столе у детей круглый год, а это весомая прибавка к школьному бюджету.

Вот уже 14 лет работает школа над развитием учебного подсобного хозяйства, которое стало базой для сельского хозяйства и животноводства. За эти годы выращено свыше 1000 тонн зерновых, 269 т масличных культур, 200 т кукурузы, ежегодно заготавливали 30 т соломы и 40 т сена. В школе — собственная техника и навесные агрегаты.

История одного трактора вошла в число школьных семейных новелл, ее рассказывают всем гостям.

Несколько лет назад мы участвовали в краевом празднике урожая, и наши дети пережили «региональный триумф». На праздник собрались все передовики сельскохозяйственного производства, лучшие хозяйства и трудовые коллективы края. В такой торжественной обстановке был вручен школе трактор — подарок губернатора края. Это большой, компактный, удобный, что называется «с иголочки», красно-голубой красавец. Ребята пришли на праздник с огромными разноцветными шарами. 
Я и глазом моргнуть не успела, как они этими шарами обвешали весь трактор — только окошко водителя не заслонили. Тракторист, сидевший за штурвалом с видом Александра Македонского, объехал всю площадку. Ему аплодировали, кричали: «Смотрите, не улетите!»
А потом к нашему подарку началось паломничество — все хотели сфотографироваться у нарядного трактора. Так в развевающихся шарах мы и двинулись в обратный путь…

Этот маневренный трактор решил многие проблемы: вспашка стала качественнее и быстрее.

Коррекционная школа VIII вида и серьезный производственный труд… У многих это вызывало некоторое сомнение, а то и недоверие. Были и проверки («углубленные», «комплексные», «фронтальные») — от недоверия, вероятно. Педагоги демонстрировали убедительный результат труда и всегда главный принцип: не навреди!

Сегодня уже никто не сомневается в том, что школа избрала верную стратегию, сделав труд приоритетным методом воспитания. А врачи констатируют: многие производственные навыки оказывают благотворно корректирующее, компенсаторное воздействие на ребят. И абсолютно для всех — это эффективная психотерапия: дети становятся спокойнее, радостнее, они переживают ситуацию успеха в том деле, которое выбрали сами, видят результаты своего труда.

Учителя, живущие с детьми бок о бок, знающие каждый шаг их производственной деятельности, наблюдающие их развитие, коррекцию характеров, течение заболевания, пришли к твердому выводу — все можно преодолеть: педагогическую запущенность, социальную и школьную дезадаптацию, даже умственную отсталость, если изгнать из жизни ребенка безделье.

Это самый страшный диагноз. Более разрушительного для личности диагноза нет. У нас несколько человек с очень серьезными заболеваниями, но и этим детям находится посильное дело, они охотно берутся за него, старательно выполняют. Они — как все, а это лучший способ преодолеть чувство неполноценности.

Однажды школа пережила ситуацию, в которой коллективу
 пришлось почти в точность повторить опыт Антона Семеновича
 Макаренко
.

…Аналогичного вида интернат в соседнем селе менял профиль, и детей должны были разослать в другие школы. Директор позвонила мне с просьбой взять в Новолеушковскую восьмиклассников: восемь лет ребята учились вместе, сдружились, жалко их разлучать. 
Я согласилась, несмотря на риск: не знала ребят, их привычек, традиций школы, в которой никогда не была. Но жалко стало подростков — разбросают их по разным городам и весям, а они и без того одиноки…

Встретили мы ребят радушно, как родных: высокие, сильные парни. На следующий день спланировали дела после уроков. Гостям поручили прополку овощных культур на огороде — дело легкое, справятся. А они дружно воспротивились: «почему мы должны ваш огород обрабатывать? Мы, на полном государственном обеспечении… В нашей школе мы сельхозтрудом не занимались. После уроков у нас были дискотеки, вечера, мы развлекались. Мы не обязаны полоть»…

Учитель труда опешила. Я объяснила подросткам, что огород — не «наш», не директорский, не учительский, а ваш, ребячий, это для себя все дети сажают овощи, зелень, чтобы все было на столе. Так и не убедили их. Наши ребята работали, а здоровые 15–16-летние «инфанты» слонялись по школьному двору без дела. Такая ситуация продолжалась довольно долго. Преодолеть ее помогли сами ребята.

У нас, как всегда стройка идет, и в огороде работ по горло, и на ферме дел невпроворот. А наши новенькие ходят, как экскурсанты — наблюдают за всем. Мальчики не выдержали и очень энергично их пристыдили. Вечером мы подводим итоги дня, благодарим ребят, они горячо обсуждают, что получилось, что трудности вызвало. А «гости» лишь безучастно присутствуют при этом…

Несколько месяцев ушло на убеждение, уговоры, требования. 
Общий трудовой настрой, включенность наших питомцев в дело в конце концов победили безделье и равнодушие. Все это время мы чувствовали себя приблизительно так, как воспитанники Макаренко в первые дни приезда в Куряж…
Окончательный «перелом в пользу труда» произошел, когда мы собирали урожай — щедрые дары кубанской осени. Радетели своего «права на безделье» охотно таскали мешки с картофелем и капустой, ящики и корзины с кабачками и баклажанами.

Все-таки мы повернули ребят к труду. Сама трудовая атмосфера пропитала подростков. Для нас это было еще и подтверждением тому, что не может сельская школа не иметь земли: в интернате, откуда пришли дети, была одна-единственная грядка с петрушкой. Вот и весь «земельный надел» — отсюда и результат…

Мы не играем в труд, а учим трудиться. Воспитывают даже не любовь к нему — все ли могут любить то, что дается порой очень трудно (а «труд», «трудно» — слова одного корня)? Но школа настойчиво воспитывает привычку к труду, помогает детям осознать его пожизненную личностную и общественную необходимость и, в конечном счете, пробуждает потребность в труде, как некий безусловный рефлекс. А если еще труд успешен, приносит радость, удовлетворение, тогда естественно пробуждается и любовь к нему. В этом смысле абсолютному большинству питомцев школы-интерната можно поставить главный диагноз, «перекрывающий» все остальные, занесенные во врачебную карточку. Это основной диагноз — трудолюбие.

Сегодня пришло понимание того, что сельская школа была и остается тем социальным институтом, на который при любом общественном строе, в любых социально-экономических условиях возложена миссия новых поколений аграриев, как специалистов разного уровня, так и крестьян, владельцев и пользователей земли. 
А сейчас это проблема становится, без преувеличения, и проблемой национальной безопасности. На сегодняшний день 36% продуктов питания Россия импортирует (в Москве доля импортного продовольствия составляет 65%), а экономисты считают, что для обеспечения продовольственной безопасности страны этот показатель не должен превышать 20%.

Возникает вопрос: можно ли реализовать функции сельско-хозяйственного образования в российской школе — независимо от типа школы?

Наш 14-летний опыт развития подсобного хозяйства, организации разнопланового трудового обучения позволяет утверждать: «Да, возможно»!


Нам хотелось бы для этих ребят повернуть «колесо истории детства» вспять, но… И все, что мы делаем — это для того, чтобы в недалеком будущем наши дети были хорошими родителями своим детям. Оглядываясь на пройденный путь, понимаешь, что время летит безвозвратно. Но главное, что дети знают, что они любимы, хранимы, дороги, пусть не кровными людьми, но по сути своими родными.

Like what you read? Give Екатерина Терешатова a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.