Новый пост

Кодекс Элирены, часть седьмая

Встаёт, следует в умывальную комнату. Медитирует, глядя непроснувшимся взором на огонёк газа в водонагревателе. Вздыхает.

Споласкивает лицо, плещет водой на усталые глаза. Открывает опостылевшую коробку, втирает грим — в лоб, в щёки, вокруг глаз, на шею и руки. Достигнув мышиного оттенка, вздыхает удовлетворённо.

Нащупывает мелодично звучащий хронометр в ящике тумбочки. “Через час нужно быть на работе. Через четыре с небольшим — на квартире у Элизы. Интересно, как предполагается выкручиваться?”

Вызывает Элизу с некоторой безнадёжной тоской. “Доброго здоровья, Элиза Барра слушает.” — “Адель Аида говорит. Сейчас работа в архиве, на встрече быть не смогу.” Прислушивается к задумчивому молчанию из динамиков хронометра.

“Свяжемся с вашей администрацией, отменим эту смену. Отдохните немного и на встречу приходите обязательно. Отбой.” Удостоверившись, что связь прервана, бормочет под нос: “ну да, что может быть важнее наших весёлых посиделок.”

Внезапно освободившееся время использует, чтобы приготовить жалкое подобие завтрака. Всё ещё предпочла бы сидеть в архиве, как бы пыльно там ни было.

Через три часа ровно заканчивает предаваться воспоминаниям о жизни прежней, засовывает за пояс хронометр, закидывает за плечи сумку с книгами и отправляется ловить автобус. Автобус — как и всегда — приезжает минута в минуту по расписанию.

К этому Аделаида, пожалуй, не привыкнет. Носить серый грим, чтобы скрывать цвет кожи, оказалось неудобно, но уже вошло в привычку. Выучить новый язык было несложно. Привыкнуть к местной технике — вопрос времени. А к времени-то привыкнуть и не удавалось.

Так уж тут было устроено: в какой бы час, перед сном ли или после, в середине ли рабочего дня или в выходную смену, ты ни глянул на небо — там висел, распространяя живительное тепло, бессовестный Арс, под углом восемьдесят шесть градусов к горизонту. Жители планеты Элинс не знали ночи, вечера или утра, пребывая в вечном дневном часу. “Хронометры правят и самыми жестокими из правителей”, — говорилось в одной из старых архивных книг, и это не было ложью — сколь бы чудесно ни было внутренне чувство времени ва’эр, полностью на него полагаться они не смели. Что и говорить о пришельцах.

Вышла из автобуса, простучала подошвами по пустынному бетонному двору. Поднялась на третий этаж, постучала, прошептала условное “Шим Рима Шим”. Вошла, не бросив и взгляда на радушную Элизу, даже, пожалуй, намеренно отвернувшись от её обычного места в кресле по левую руку от входа.

Про Элизу ничего почти не знала — видимо, и мать её, и сёстры матери работали на Вычерпывающих. Всегда подозрительно, когда у шпионов в чужой стране есть династия напарников, но уважаемый доктор Ховц ей, кажется, доверял, а мнения Аделаиды здесь никто не спрашивал. Она не служит Делу, она — наёмник. Так написано в её досье.

Предвкушает предстоящее обсуждение добытых из архива материалов — вкус не из приятных. Укрепляется в своём тайном страхе, что того, что она ищет, в архивах нет и не может быть.

Внутренне смеётся над недальновидностью начальства. Держит многие вещи в себе. Некоторые слова говорить не только глупо, но и бессмысленно — они не достигнут чужих ушей.

По ночам — так говорит хронометр — всё так же светит солнце. Свет мешает спать. Читает сводки с фронта.

Ведёт списки убитых.