Парадигма ускоренной жизни и злокачественная мания роста

Благотворный эффект от внедрения отдельных технологий стал причиной иллюзорного убеждения человечества в необходимости и возможности безопасного и структурного обновления отдельных социальных институтов — старейших технологий — по подобию маленьких систем, конструирование которых спонтанно и длительно происходило методом проб и ошибок. Подобные общественные преобразования резко масштабировали локальные ошибки, порождая жирные хвосты неуправляемых последствий, и, как следствие, риск краха общественного порядка. Гипотезы стали суждениями.

Watching for Bubbles, Bloomberg (1)

Люди, — писал Гегель, — уверены в том, что государство должно существовать и что только в нём может осуществляться личный интерес, но привычка скрывает от нас то, на чём основано наше существование. Когда человек ночью спокойно выходит на улицу, ему не приходит в голову, что всё могло бы быть иначе. Эта привычка к безопасности стала его второй натурой и никто не думает, что это результат только действия особых установлений. Часто считается, что государство держится на силе, на самом деле основой этого есть только ощущение необходимости порядка, которое имеют все”.

Цивилизация гипотез и пренебрежений

Как мы могли создать настолько уязвимую систему, возможность существования которой в полной мере зависит от неконтролируемого роста в будущем и других сложных производных? Почему рост экономики стал рассматриваться в качестве неизбежной цели? Почему уровень безработицы в условиях дифференциации взглядов должен быть снижен любыми средствами? Естественным системам не характерны явления линейного и быстрого роста. Современная взаимозависимость не позволяет абсолютно оценивать события в категориях добра либо зла. Что-то хорошее для одного сегмента может одновременно и неизбежно порождать нечто плохое для другого. Действия порождают множество параллельных побочных эффектов. Желание ускорить процесс увеличивает вероятность ошибки, последствия которой могут быть неконтролируемыми. Искусственное ускорение увеличивает вероятность системной катастрофы. Нам следует о многом задуматься и сделать выводы.

Джозеф Стиглиц писал: “До наступления кризиса американскую и в значительной степени мировую экономику поддерживал кураж потребления, финансируемый в первую очередь за счет займов и поддерживаемый пузырем на рынке недвижимости. Простые граждане могли жить не по средствам, считая, что цены на недвижимость будут расти всегда. Сейчас никто так уже не думает. Модели, на которой был основан американский рост, пришел конец, и на горизонте нет ничего, что могло бы ее заменить”.

Искусственная всеобщая унификация нарушает идентичность и разнообразие системы, что ставит под угрозу ключевые условия для автономного экзотического развития в условиях независимости друг от друга. Всеобщая глобализация смешивает локальные и системные ошибки, поскольку даже локальная ошибка может нарушить системное функционирование сродни разрушению карточного домика. В отсутствие сегментирования ошибки не локализуются, последствия не ограничиваются, а люди все сильнее теряют автономность и контроль над настоящим и будущем своей жизни. С увеличением коэффициента оптимизации скрытые риски увеличиваются так же, как и повышается эффективность. Мы решаем проблему для того, чтобы создать еще большую проблему. Наши заблуждения относительно идеализации текущих достижений и недооценка вероятностей могут иметь непредсказуемые последствия.

Gartner Hype Cycle (*)

Инвестиционный консенсус против медлительности

Финансовое моделирование вытеснило естественную спонтанность в развитии многих систем. Быстрое масштабирование стало тактической задачей, а не долгосрочной целью. Ограничение времени для вынужденного принятия решения не защищает нас от ошибок, которые можно было бы предвидеть в противном случае, стань индустрия более медлительной. Одна из правд жизни состоит в том, что создание долга возможно быстрее, чем создание активов.

“The relatively moderate increase of $US32 trillion over the past decade has been driven by the public sector, while the household and financial sectors have deleveraged markedly in the aftermath of the 2008 global crisis,” the IIF wrote. “Outstanding government debt in the US and UK has more than doubled since 2006, while Japan and the Euro Area have seen an increase of about 50% in the dollar value of their outstanding government debt” (2). The IIF’s report found that global debt had risen more than $11 trillion in the first nine months of 2016 to more than $217 trillion. The report also found that general government debt accounted for nearly half of the total increase (3). Growth in global debt has slowed over the past several years, particularly in mature economies. However, with EM economies borrowing more heavily, global debt has set a new record high of USD217 trillion (over 327% of GDP) in early 2017 (4).

Соразмерным этому долгу является создание новых триллионных рынков и инфраструктурные сдвиги в том, как общество потребляет продукты наиболее важные продукты. При этом инвесторы недооценивают, насколько медленно развиваются новые рынки. Для подтверждения ценности технология должна пройти полный цикл преодоления хрупкости Hype Cycle, включая технологический триггер, пик чрезмерных ожиданий, избавление от иллюзий, преодоление недостатков, плато продуктивности. Применяя эффект Линди, чем дольше существует технология, тем дольше, как правило, она может продержаться в будущем.

Выручка Nest Labs, включая Dropcam, несопоставимо мала как в сравнении с ценой сделки поглощения, так и в сравнении с текущими финансовыми показателями Alphabet (5). Направление “Other bets” на текущий момент генерирует операционный убыток (6). Высокий уровень техники и конкуренции, низкий уровень цен на рынке wearables стал причиной финансовых трудностей Jawbone (7).

Новые технологические рынки формируются медленно. Объем рынка графена в 2015 году составил 23,7 млн долларов (10) и может увеличиться до 278,47 млн долларов лишь к 2020 году (11). Экономика ожиданий относительно потребления в будущем стала слишком неоднозначной. По данным аналитического агентства EIU (8) в 2015 году тенденция растущего потребления стали должна была сохраниться. “Эксперты” прогнозировали увеличение потребления стали на 2,4%. Прогноз предполагал относительную стабильность спроса в Китае, на долю которого приходится почти половина мирового спроса на сталь. В действительности участники рынков стремились развиваться быстрее, чем преодолеваются недостатки и внутренняя хрупкость бизнес-моделей.

Основная доля потребляемой стали в Китае относится к строительному сектору, положение дел которого в 2015 году отличалось повышенной неопределенностью. В итоге представители WSA прогнозировали замедление роста видимого потребления стали в мире в 2015 году по сравнению с 2014 годом до 0,5% (до 1,544 млрд тонн), а в 2016 году — до 1,4% (до 1,565 млрд тонн). Среди причин указывалось снижение активности на рынке недвижимости. По итогам 2014 года сокращение спроса на сталь в Китае впервые с 1995 года составило 3,3% (до 710,8 млн т). В 2015 и 2016 годах, как ожидается, тенденция оставалась прежней и падение могло составить около 0,5% ежегодно (9).