Бурлеск по разные стороны света

Рома Манихин о своих международных проектах и опыте арт-резиденции в Японии

Ksenia Kopalova
Dec 5, 2019 · 9 min read

Осенью токийское пространство Pocke на 16 дней стало резиденцией художника из Москвы, Романа Манихина, создавшего здесь серию печатной графики ‘Playing cards’ для выставки в галерее Faith.

В интервью для IINE! художник рассказал о своих работах, их восприятии в разных странах и выставочном опыте в Японии.

Circus maximus I (2014). Источник: http://manikhin.com

— Расскажи, как ты решил поехать в резиденцию в Японии?

—У меня по российским меркам довольно эротизированное искусство. Несколько моих друзей из-за этого просто не хотят со мной общаться. Однажды я у неё спросил у своей знакомой про печать на ткани: попросил подсказать мастерскую. А она говорит: я твоим богомерзким картинкам помогать не собираюсь. Она религиозная очень девушка, и вот так отреагировала. Хотя есть и ребята, которые меня активно поддерживают.

Ещё на моей первой выставке в голову пришла мысль: как на всё это могут посмотреть японцы, какова будет их реакция на то, что я делаю в данный момент? Потому что у них совсем какое-то своё мышление, противоположное российскому. Вот манга, например, бывает эротического жанра, и ни у кого она шок не вызывает. К тому же мне интересен был выставочный опыт. Организацией моей выставки занималась Кэйко Кобаяси, которую я знал по сообществу печатной графики в России. В феврале она пришла на московскую выставку “Лето здесь” и предложила арт-резиденцию, где оплачивают проживание художника и кормят.

Плакаты Ромы Манихина, сделанные в Токийской резиденции на основе его игральных карт. Фотографии предоставлены художником.

Кэйко помогла мне связаться с организаторами, они заинтересовались моим творчеством, и через полгода долгих переговоров я отправился в Токио.

— А надолго ты ездил?

— Нет, времени было немного, и все две недели я работал full-time, совершая один и то же ритуал: дом — студия — дом, с перерывами на еду и баню. Как оказалось, японцы работают тоже помногу (12–16 часов), так что я стал почти местным. Мой опыт арт-резиденций подсказывал, что две недели — это очень мало, что художнику нужен минимум месяц, чтобы посмотреть страну, ощутить её, и после только — приступать к работе. Поэтому, когда я ехал в Японию, у меня образовалась готовая программа: я заранее решил, что экспозиция в Faith должна включать эхо выставки бурлеска 2016 года, после которой мне захотелось посмотреть реакцию публики в Японии.

Pocke — студия, где я работал, — располагалась в стареньком японском доме послевоенного периода, на втором этаже. Лестница шириной 40 сантиметров, очень крутая, вела в колоритное пространство: маленькое, с белыми стенами, под балками деревянной скатной крыши. Через раздвигающиеся типичные квадратно-орнаментальные окна проникал свет, которого хватало на работу до четырёх часов вечера. После наступал мрак. Перед поездкой я решил, что помимо графики у меня будут фанерные объекты. Десять штук я вырезал и покрасил в Москве, купил самый большой чемодан…

Always Elvis (2015) Окрашенная фанера. Источник: Источник: http://manikhin.com

Я прямо накануне вылета покрасил фанеру в Москве, и её очень сильно повело, потому что краска была полиуретановой, и она была только с одной стороны: фанера вся изогнулась. Поэтому в Токио я параллельно бегал и искал краску, которой можно выкрасить обратную сторону так, чтобы её выправило, потратил на это кучу времени и денег, но выправить ничего так и не получилось, и из предполагаемых десяти объектов я выставил только два.

Афиша выставки и воркшопа Ромы Манихина в Токио. Фотография предоставлена художником

— То есть ты изначально нацеливался на то, чтобы не местный контекст обыгрывать, а перенести существующие московские работы в Японию и посмотреть, как это зайдет там?

— Да. Когда-то слушал японский джаз и рок, но по большому счету, кроме фильма “Семь самураев”, писателя Мураками и художника Мураками, которые для западного потребителя больше, я ничего японского не знал. Конечно, какие-то штампы из поп-культуры — ниндзя, якудза, Годзилла, покемоны — мне были знакомы, но глубоко культуру я не изучал. Года четыре назад я впервые посмотрел фильм-мультик про рыбку Поньо: хотелось что-то включить нейтральное на вечер. Я знал, конечно, что такое Гибли, знал, что это такая “японская попса”, и поэтому старался от этого дистанцироваться. И тут я посмотрел и был очарован… и скачал все фильмы студии, включая фильмы про создателей. Очень захотел попасть в музей Гибли, но билеты, как выяснилось в процессе, покупать нужно за три месяца, и на момент отъезда их уже не было в продаже. И когда я сел в самолет в Токио, я понял, что весь самолет — это типажи из мультфильмов Гибли: я видел всех этих весёлых толстяков, худых и высоких скромняг, маленьких усачей с уложенными бородками — было такое ощущение, что передо мной панорама героев из мультфильма. И вот тогда я прочувствовал всю гениальность и точность образов в работах студии.

— Расскажи про результат резиденции: как твои работы приняли, и что поменялось за время резиденции?

—Поменялось в первую очередь то, что я стал по-другому относиться к самому себе. Я понял, что то, что некоторые мои друзья по каким-то причинам со мной не общаются — это не моя проблема. Это больше про общество и его стереотипы. Бывает же так, что приходит человек на выставку, смотрит на мои работы, вне себя от счастья говорит своему другу: “Смотри, как круто”, а тот отвечает: “Это же чистый секс, ты куда смотришь, там голые женщины”. И на этом заканчивается история человека, которому близка работа, а навязанное мнение оказывается важнее, чем собственное переживание. Я тоже очень восприимчивый и впечатлительный человек, и реагирую на оценку, особенно — оценку авторитетных для меня людей. Как, наверное, и любой человек. Но в Токио я понял, что они очень все жизнерадостные — японцы, — что им кажется всё очень классным и милым. Они очень подняли мне самооценку.

Мой родственник один, дядя, про мои работы говорит, что вообще видит их абстрактными. Я сам тоже не вижу в них какого-то болезненного эротизма. Для меня женщина — это форма, орнамент. Я как художник, чье творчество начиналось с иллюстраций в журналах, к этому отношусь с декоративной точки зрения. Поэтому у меня, например, много пальм, тропических растений, они тоже очень геометричны и стилизованы. Довольно много образов животных, которые либо замещают мужской образ, либо отображают то, что животные более эмоциональны, чем человек. Когда я смотрю на собак, например, я понимаю, что они не умеют притворяться, они чисты и наделены своим характером.

В Токио у меня был день открытых дверей в студии и мастер-класс, на котором я хотел рассказать про свои любимые техники. В одной из них, трафаретной графике, я просил сделать работы. И все, кто приходил, реагировали очень позитивно, радовались рассказу и пробовали сами что-то делать, причем, конечно, у японцев получилось что-то очень японское по пластике.

— А кто приходил на воркшоп?

— Пришла девушка, которая занимается фэшн-дизайном и перешивает старые кимоно; пришли японцы, которые знают русский, которые просто хотели пообщаться. Их привела Кэйко через страницу клуба любителей русского языка. Еще был очень солидный пожилой мужчина, который очень внимательно слушал и аккуратно записывал в блокноте всё, что я рассказывал. Когда я спросил Кэйко, почему он записывает за мной, выяснилось, что он заведует этим клубом любителей русского языка, и ему надо написать отчет о мероприятии. Коэндзи, где все происходило — примечательный район с определенными людьми, с уникальной атмосферой, с малоэтажной архитектурой с садом около дома. Район не пользуется популярностью у туристов, он более камерный — и тем интересен. В нем сохранилась торговая улица со множеством маленьких магазинчиков, секонд-хэндов, едален. Всё это переплетается и завораживает. Кто-то из прогуливающихся прохожих заглядывал, приходили люди, которые знакомились со мной в кафе…

— О чём ты тогда рассказывал?

— Я рассказывал про то, как пришел к своей технике и про то, почему именно бурлеск. Однажды в Париже я увидел чернокожих девушек, и просто с ума сошёл от них. Все почему-то думают, что это какая-то дискриминация с моей стороны, но я совершенно точно могу сказать, что это дань красоте африканцев и африканских девушек: строение лица, тела — оно другое, этого не видишь в России, поэтому эта экзотика для меня была как таитянки для Гогена.

Margarita (2015). Источник: http://manikhin.com/burlesque_series/

— То есть ты сталкивался с обвинениями в дискриминации?

— Да, однажды меня опубликовали It’s Nice That в разделе живописи и сделали интервью после первой выставки в Москве. Выбрали работу с девушкой с бананом, запостили у себя в Инстаграм, а потом мне прилетело сообщение — буквально часа через полтора, — в котором мне говорили: чувак, смотри, тебя там называют сексистом, расистом и извращенцем, и буквально через несколько минут по просьбам трудящихся пост забанили. В Америке и Франции это очень распространённый факт: чтобы использовать со спокойной совестью такие образы, нужно быть темнокожей женщиной.

— Расскажи поподробнее про бурлеск в твоих работах.

—Однажды мне приснился сон про то, как я должен эту тему подавать: как использовать бумагу, картон, какие цвета использовать. Проснулся, побежал на улицу, насобирал каких-то картонок от хлопьев на помойке, и стал печатать маслом с них. Потом уже я эту технику развил в свою серию работ про дачи, с которой поехал на выставку в Берлин. И пока я там был, меня позвали в один клуб рисовальщиков на наброски. В Москве мой интерес к мероприятиям такого рода тогда сходил на нет, потому что в Москве модели — это всегда какие-то стесняющиеся студентки, так что я пошёл не столько порисовать, сколько пивка попить и пообщаться. И вот я пришёл, а там меня ждала женщина-кошка.

Оказалось, что в Берлине есть такой клуб, называется Dr. Sketchy’s anti-art school, где позируют модели для художников, которые рисуют комиксы, то есть для тех, кто рисуют какие-то необычные типажи. И, конечно, женщины, которые позируют там, сильно отличатся от тех, кто позирует в художественных учреждениях в Москве: это такие зататуированные, очень свободные модели. Меня это совершенно покорило и дало новый ход моему творчеству. И после выставки бурлеска в Москве ко мне приехал один датский куратор, который спросил, могу ли я сделать в таком стиле роспись на фасаде дома. Я сказал, что, конечно же, могу, и поехал в Копенгаген. После этого датская фирма Normann Copenhagen — это типа шведской Икеи, только качественно и дорого — предложила мне коллаборацию, и я сделал им два подсвечника и колоду карт.

Подсвечник и карты Ромы Манихина для Normann Copenhagen. Источник: https://www.normann-copenhagen.com/en/Products/Accessories/Normann-x-Brask-Art-Collection

В Японии я хотел выставить мои фанерные объекты, колоду карт и графику, которая была бы более зрелищным выставочным вариантом, потому что карты — это всё-таки сувенир. Но получилось так, что карты к тому моменту, как я собрался в Японию, все оказались распроданы — весь тираж из 1000 штук — а новый будет только в конце ноября. Таким образом началась история провалов в организации всей японской поездки, потому что главный мой козырь — в прямом и переносном смысле — до Японии так и не доехал. В итоге там было 30 или 35 листов карт в увеличенном варианте, сделанные акрилом — трафаретная печать, и два деревянных объекта. Конечно, я рад, что в итоге поехал, и что у меня был такой опыт, но поездка получилась почти экстремальной.

Сайт Ромы Манихина: http://manikhin.com/

IINE!

Мы пишем о современной японской графике: рассказываем об…

IINE!

Мы пишем о современной японской графике: рассказываем об авторах, проектах, местах и событиях, о которых сложно узнать в русско- и англоязычном интернете.

Ksenia Kopalova

Written by

Illustrator

IINE!

Мы пишем о современной японской графике: рассказываем об авторах, проектах, местах и событиях, о которых сложно узнать в русско- и англоязычном интернете.

Medium is an open platform where 170 million readers come to find insightful and dynamic thinking. Here, expert and undiscovered voices alike dive into the heart of any topic and bring new ideas to the surface. Learn more

Follow the writers, publications, and topics that matter to you, and you’ll see them on your homepage and in your inbox. Explore

If you have a story to tell, knowledge to share, or a perspective to offer — welcome home. It’s easy and free to post your thinking on any topic. Write on Medium

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store