Штамп

Многие говорят, что день свадьбы — это волнительный день. День, когда в твоей жизни все переворачивается, ты начинаешь мыслить по-другому, становишься взрослым, ответственным, счастливым. Наверное, все это верно, когда ты женишься в двадцать два, во власти идеальных книжных сцен будущей семейной жизни и увлеченности, которую по-молодости путаешь с любовью. Я же ничего подобного в ночь перед свадьбой не испытывал.

Мне было тридцать три, когда мы подали заявление в ЗАГС, и казалось, что я не взрослею, а наоборот начинаю играть в детские игры. Моя будущая жена Алеся была безумно красивой, как её имя, и это, пожалуй, единственное её достоинство. Она была из обычной русской семьи, особо не отличающейся богатством или положением в обществе. Волосы ее были густыми и светло русыми, почти пепельными. Они чуть-чуть не доходили до поясницы и были предметом её отдельной гордости. Алесе удалось сохранить талию и плоский животик после четверти века жизни, а округлые бедра и выразительная грудь, делали её еще стройнее. Ростом она идеально подходила для меня и семейных фотографий, первые из которых должны были быть сделаны уже завтра. Всеми правдами и неправдами она хотела выйти замуж. За это была готова быть кроткой, хозяйственной, любящей и ещё какой пожелает её потенциальный муж. Это же повиновение рождало в ней новое, неведомое ей качество, она была скучной. Удобной, красивой, но чересчур скучной.

После неудачных, но безумно эмоциональных, похожих на войну, отношений с девушкой, на которой я хотел жениться, в моей жизни наступило время, когда я не мог воспринимать женский пол. Я занимался самым неблагодарным делом: каждый новый объект своей симпатии сравнивал с бывшей, которая эту схватку выигрывала часто с крупным счетом. Прошло пару лет, но ничего серьезнее двух-трех недель унылого времяпрепровождения с женщинами у меня не получалось.

После двадцати пяти становишься избирательным и придираешься к каждой мелочи, которую находишь у своей потенциальной жены. Друзья советовали меньше думать и просто отдать себя в руки судьбы и случая. Упрекали меня, безысходно сверкая золотом на безымянном пальце, в том, что я никогда не найду себе жену, если и дальше буду подходить так тщательно к вопросу выбора супруги.

Меня всегда удивляло желание людей, испортивших свои отношения печатью в паспорте, склонять других к этому поступку. Внешне это походило на то, что оказавшись по ту сторону ЗАГСа, они и других пытались затащить в болото. А в том, что там ждет именно болото я никогда не сомневался. Супружеские пары почему-то слепнут и не замечают плесень, начинающую покрывать их собственное мнение. Я не пытаюсь осудить семью и брак, но подходить к выбору человека, с которым придется вместе умирать, нужно гораздо основательнее.

Алеся, с которой мы сегодня по неизвестной мне традиции ночевали раздельно (это она так придумала), стала жертвой маниакального желания моих родителей и друзей меня женить. Мне было её жалко. Бедная милая девочка, она верила во все эти предсвадебные приметы, думая, что они как-то помогут сделать семейную жизнь счастливой. Она с детской радостью в глазах выбирала себе платье, подбирала мне костюм и провела месяц в ресторанах, пытаясь найти подходящий для нас вариант. Для нее это было игрой, увлекательным приключением.

В голове я прокручивал даже не завтрашний день, а десятки лет, которые мне предстоит прожить с ней. Родители убеждали, что лучше Алеси мне уже не найти. Не то, чтобы я был подвержен их влиянию, но оставлять их без внуков мне не хотелось. Я замечал иногда, как грустно и с завистью смотрит мама на моих дядь и теть, дети которых были более безрассудны. Поэтому, вопреки своим желаниям, был готов пойти на эту сделку с самим собой.

Моя интрижка, случившаяся благодаря симпатичной мордашке и безразличию, вдруг понравилась родителям и знакомым, и я в силу своей слабости не смог противиться им. Однако ночь перед свадьбой заставляет задуматься и стать смелее. Не зря большинство невест сбегает именно перед церемонией. Интересно, у мужчин это происходит также? Наверное нет, это потому что торжество проводится за их счет. Если конечно, ему не восемнадцать.

Я думал про Алесю, что там было у нее в голове в этот момент? Её мысли вряд ли были дальше ответного слова молодых всем гостям, пришедшим разделить этот торжественный и одновременно трагичный момент. Она, наверное, думала о фотосессии и букете, о платье и прическе, о регистрации и банкете. Представляла, как она будет плакать, когда скажет «да», как будет плакать в конце свадьбы, как будут плакать наши родители. Как ведущий начнет эту свадьбу и не дай Бог проведет её скучно. Это был её день, и он должен был сложиться для нее идеально.

Свадьбу, в классическом русском её понимании, можно сравнить с обрядом посвящения. Вокруг тебя в этот день собираются женатые краснощекие люди, которые радуются, что в их полку прибыло. И радость эта, отнюдь не добрая, они как будто потирают ручонки, глядя на то, как ты падаешь в котел, кипящий на семейном очаге. Они провожают взглядом и хлопают в ладоши, глядя как ты начинаешь корчиться в кипящей воде. Я не понимаю почему такое значение придают подписям в загсе и кортежу с «Мерседесом» во главе (это в лучшем случае), забывая про чувства между людьми. Свадьбы стали пошлыми, однообразными и показными. Это мне не нравилось больше всего.

Гостей было приглашено много, что-то около ста пятидесяти. У меня складывалось ощущение, что все готовы к завтрашнему дню кроме меня. Я вдруг понял, что своим согласием на эту свадьбу сделаю несчастливыми многих людей. Алесю, наших детей, наших родителей, сколько людей будут мучаться от моей безвольности, от того, что я не смог сказать нет и пошел на поводу у остальных. Я был не готов к ней, не готов к той жизни, которая ждала меня после. Многим, поступок, совершенный мною, покажется слабостью, но он был проявлением невероятной смелости и воли, которая когда-либо была во мне. Сказать, что мне было страшно, значит не сказать ничего.

Наутро я проснулся без будильника и звонков, спал плохо, и больше лежал с закрытыми глазами, чем был без сознания. Мы созвонились с Алесей, фотосессия была назначена на два часа дня, гости собирались в пять, в это же время должна была начаться регистрация. Все вопросы организации взяла на себя моя сестра, она же одна из первых поддержала меня в моем решении, за что я ей благодарен. Теперь и для меня этот день стал самым волнительным в моей жизни, я переживал, ходил из угла в угол и не находил себе места, будто через несколько часов я должен был жениться.

Фотосессия не клеилась, все декорации разносило воздухом, который подозревал о моих намерениях и не давал сделать хорошие фотографии. Я ужасно не люблю объектив и камеры, поэтому изначально относился к этой затее скептически. Прыгающий фотограф и нафталиновые позы, предлагаемые им, заставляли меня нервничать. Алеся заметила, что я не хочу фотографироваться и принуждала это делать еще настойчивее, чем фотограф. Видимо переживала за то, что нечего будет выкладывать в социальные сети.

С горем пополам мы закончили это издевательство над искусством фотографии и направились в сторону ресторана. Там уже собирался народ, приглашенный на регистрацию. Мужчины, все как один были одеты в серые или темно-синие пиджаки, несмотря на жару в городе, а женщины дали волю не только своим предпочтениям в одежде, но и некоторым частям своего тела. Через минут двадцать должна была приехать регистратор и объявить нас мужем и женой отшлифованным голосом, годным только для того, чтобы вести «Песню года — 88».

Действовать нужно было быстро. Я встал на место регистратора и попросил гостей рассесться на места. Алеся занервничала и спрашивала, что я такого придумал, её я тоже попросил сесть. Между тем моментом, как я встал за трибуну, и тем, когда я начал говорить прошло где-то около тридцати секунд, но за это время я успел десять раз передумать. Я смотрел в глаза гостей, которые улыбались, перешептывались и ждали какого-то сюрприза и понимал, что я не смогу им ничего сказать. К речи я не готовился, решил действовать спонтанно, но теперь, когда слова были так нужны, ни одно из них не приходило мне на ум, даже «здравствуйте» или «привет».

Я очень смутно помню, что я говорил, память отключило, но попытаюсь передать примерное содержание своего отречения. Когда я взял микрофон в руки, музыку предусмотрительно убавили, стало еще страшнее.

«Дорогие гости, друзья, родственники, мама, папа, (пауза), Алеся. Спасибо вам за то, что вы пришли разделить мою радость. (Алеся немного успокоилась) Сегодня день моей свадьбы, свадьбы, которую вы ждали больше чем я. (Среди гостей был слышен еле заметный шепот) Многие из вас говорят, что семья — это счастье, но глядя на ваши лица, я понимаю, что вы лжете. Нет, семья — это действительно счастье, но почему-то вы несчастливы.

Я уверен, половина из вас переругалась, собираясь сюда. Кого-то раздражала медлительность жены, кого-то неряшливость мужа. Пустяки, скажете вы, семьи без ссор не бывает. Но большинство из вас прожило в браке десятки лет не из-за любви, а из-за смирения. В этом смирении вы пытались утопить все: недовольство, ссоры, раздражение, скуку и желание расстаться.

Многие из вас вместе до сих пор только благодаря лени, которая сдерживает вас от юридической волокиты, объяснений перед детьми и близкими. И у меня к вам один единственный вопрос, зачем вы женились? Потому что так было надо? Потому что вдвоем проще жить? Удобнее?

Спасибо большое моим маме и папе за то, что вы до сих пор вместе, я имел счастье расти в полноценной семье, но даже будучи маленьким, я видел, как тяжело вам дается это решение. Семьи нужны для счастливых детей. Так давайте же делать так, чтобы это счастье было не синтетическим, а излучалось вами. Я хочу обратиться к старшему поколению, которое убеждало меня в том, что жениться сейчас — это необходимость. Нет никакой необходимости в свадьбе, в этом устаревшем, показательном и безвкусном ритуале. Семья — это не свидетельство о браке, семья — это нечто большее и обычной подписью её не создашь. (В зале была тишина)

Алеся, милая моя, ты красива, добра и, наверное, могла бы стать хорошей женой. Но я тебя не люблю. Я привык к тебе, как привыкают к братьям и сестрам, но жить с тобой было бы для меня мукой.

Я прошу у вас прощения за то, что не имел смелости сказать вам об этом раньше, но это даже хорошо, что вы здесь все вместе. Наконец-то вы услышали, что я хотел сказать каждому из вас.

Свадьбы не будет. Вы можете не уходить, ресторан и ведущий оплачены до конца вечера. Спасибо всем за внимание, я надеюсь, вы меня поймете.»

После этой фразы в хороших фильмах я должен был бы сесть в свой кабриолет и умчаться по автобану в сторону солнца. Но на деле мне бы не позволили это сделать пробки, да и кабриолета у меня не было. Гости тут же загалдели, ко мне подбежали родители, Алеся расплакалась и убежала из зала, за ней побежали подруги, радуясь тому, что это произошло не с ними. Мама Алеси что-то мне крикнула, я не стал разбирать что. Пускай, я заслужил. Папа не стал мне ничего говорить, наверное понял, мама переживала за то, что я опозорил их перед всей родней. Я извинился перед родителями и ушел из ресторана, мне нужно было побыть одному. Краем уха я услышал голос регистратора, который пытался собрать всех в зале, чтобы начать регистрацию.