Есть ли пока время остановить угольный бум в Турции ?

Дамиэн Каррингтон (Damian Carrington) @dpcarrington

6 августа 2015 г.

Турция в ближайшее время может построить самую большую в мире электростанцию, работающую на угле. Это одна из 80 запланированных в стране электростанций на угле. В стране — настоящий угольный бум. Однако сопротивление углю растет. Многие специалисты указывают на то, что огромный потенциал солнечной энергии не используется.

Запах резкий и дымный, с металлическим оттенком, и очень, очень сильный. «Это запах угля», говорит Йылдырым Бичичи (Yıldırım Bicici).

Дом хозяина чайханы находится всего в нескольких сотнях метров от огромной устаревшей угольной электростанции, в центральной Турции. Красно-белые трубы изрыгают грязный дым. Йылдырым Бичичи жил среди дыма на протяжении десятилетий, а теперь оказался на передовой угольного бума: электростанция Афшин-Эльбистан (Afşin-Elbistan) планирует стать крупнейшей угольной электростанцией в мире.

Сидя на маленьком деревянном стуле на убогой площади в деревне Гогулхан (Goğulhan), Бичичи говорит: «Есть предупреждения на сигаретных пачках, призывающие не курить, но здесь у нас нет выбора». Махнув рукой сквозь едкий воздух, он говорит: «Нас обязывают курить». Его мать умерла от рака легких — «мы решили, что дело в загрязнении воздуха» . Его четырехлетняя дочь Гульбеяз страдает хроническим бронхитом. «Это так грустно, мы не позволяем ей гулять даже если погода хорошая», говорит он.

Турция имеет очень большие планы на уголь: запланировано более 80 новых электростанций на угле, общая мощность которых будет равна мощности всех электростанций Великобритании. Масштаб угольного бума ставит Турцию на третье место в мире в этой сфере после Китая и Индии.

К тому же, эти проекты продвигают в год, когда народы мира должны заключить договор по борьбе с изменением климата на саммите ООН в Париже в декабре, и когда ученые призывают к тому, чтобы 80% разведанных запасов угля остались в земле.

Турция пытается стабилизировать свою быстроразвивающуюся экономику и сократить огромную зависимость от российского газа. Но противники предупреждают, что уголь наносит колоссальный вред здоровью и уже обходится Турции в несколько миллиардов евро в год. В этой солнечной стране практически отсутствуют солнечные электростанции.

В нескольких минутах езды от Гогулхана, Хусейн Алп-Аслан (Hussein Alp Aslan) глядит на обширный угольный разрез длиной в 20 км, поставляющий низкокачественный уголь-линит (бурый уголь) на электростанцию Афшин-Эльбистан.

Лоскутное одеяло почвы охристого и серого цветов, тлеющие пожары и гигантские, похожие на насекомых машины вгрызаются в горную породу и бахрому из острых гор на фоне голубого неба.

«Я будто в аду», говорит Аслан, вице-директор госбольницы в городе недалеко от Элбистана. «Какие проблемы? Во-первых здоровье, во-вторых здоровье и в-третьих здоровье», говорит он и перечисляет различные респираторные заболевания и рак.

«Двадцать девять лет назад [когда была открыта первая электростанция], люди были так счастливы», говорит Аслан. «Они думали, что заживут хорошо. Но они не знали, что весь доход придется тратить на лечение. Они родились бедными, были богатыми короткое время, а умрут бедными».

Аслану вполне ясно, каким путем Турция должна удовлетворить свои будущие энергетические потребности: «Турция — это солнечная страна, и мы могли бы построить сотни ветровых турбин. Самое удивительное — это то, что ветряные турбины строятся в отдаленных районах, куда никто не ездит. Уголь должен быть самым крайним вариантом решения энергетических проблем». Но Афшин-Эльбистан находится на крупнейшем угольном месторождении в Турции. На существующих заводах и шахтах работают около 2800 человек.

Примерно в 700 км к северу, на побережье Черного моря, находится Зонгулдак (Zonguldak). Заводские трубы трех угольных электростанций овивают серпантином лесистую долину. В числе электростанций и самая первая в стране, открытая 70 лет назад.

Это бесспорно угольный город. Футбольная команда называется Уголь-Спорт, школа — Черный алмаз. Новая электростанция стоимостью в 1 млрд. долларов будет построена здесь благодаря китайским инвесторам.

В Зонгулдаке находятся крупнейшие запасы угля в Турции. Заходя на крутой поворот, который ведет к дороге из долины, шахтер Мурат Сахин (Murat Sahin) говорит: «Я люблю свою работу. Это своего рода привилегия. Нам нравится тот факт, что уголь обогревает дома и производит электричество. Мы ощущаем себя нужными».

Для Сахина, проблема — не уголь, а то, как его используют. «Я согласен, есть проблемы загрязнения воздуха, но надо поставить фильтры на электростанции, а это не делается. Мы должны использовать местные ресурсы. Мы должны использовать местные ресурсы. Вы бы предпочли ядерную энергетику здесь? Это гораздо более грязно. Вспомните Чернобыль». Он улыбается на вопрос о собственном здоровье. Угольной пылью заполнены морщинки у его глаз: «Вот преимущество этой работы: шахтеры никогда не стареют».

Небольшой рудник, производящий 600 тонн в сутки в четырехкилометровом тоннеле, принадлежит Мусе Демиру (Musa Demir). Он проявляет гораздо меньше энтузиазма по поводу будущего угля, чем правительство. Демиру пришлось уволить половину из своих 630 работников. Его расходы увеличились после введения новых правил в 2014 г., вследствие аварии на шахте Сома. Тогда погибли 311 мужчин, страна была в шоке. Это была самая смертоносная авария в мире.

Демир говорит, что он, видимо, последний в семье шахтер : «Я не хочу, чтобы мои трое сыновей были шахтерами. Это очень невыгодно, и, кроме того, я потерял моего брата в шахте. Я не хочу, чтобы это случилось с ними.”

Турецкое правительство неоднократно подчеркивало необходимость использования местных ресурсов в деле продвижении угля. Но 95% топлива, используемого на электростанциях, построенных за последние пять лет, импортируется. Протест против импорта угля объединил угольщиков и местные инициативные группы, выступающие против новой электростанции в Зонгулдаке, где был срезан горный отрог на побережье для расширения порта. В отличие от Афшин-Эльбистана, небольшая, но решительная оппозиция растет, и недавно к ним присоединился Кадир Орхан (Kadir Orhan), бывший сотрудник электростанции.

Глядя на одну из гигантских ям в Зонгулдаке, куда за сутки сваливается 400 тонн пастельных тонов золы от электростанций, Орхан размышляет о тех 26 годах, которые от проработал на одной из городских электростанций и о загрязнении воздуха и почвы. «Я столкнулся с некоторыми проблемами. Я видел своими глазами, что происходит», говорит он. Он был уволен восемь месяцев назад, когда завод был приватизирован, и стал первым человеком в городе, установившим солнечные фотоэлектрические панели на своем доме. «Я пытаюсь показать, что мы можем что-то противопоставить углю». Орхан похож на большой желтый грузовик, перемалывающий прошлое, оставляя за собой бледно-серый пепел.

Но очень немногие в Турции следуют его примеру. Хотя солнечные водонагреватели находятся практически на всех крышах, фотоэлектрические панели, вырабатывающие электричество, редки. Государственные разрешения на установку солнечных батарей крайне редки, несмотря на спрос, превышающий «предложение» в десять раз, и несмотря на то, что цель страны — производить 5% электроэнергии от солнца к 2023 году.

«Это не очень амбициозная цель для такой страны, как Турция», говорит Пелин Енигун Дилек (Pelin Yenigün Dilek), экономист Центра экономики и внешнеполитических исследований в Стамбуле. «Правительство считает, что в краткосрочной перспективе экономика будет расти быстрее с углем. Но это создает краткосрочное богатство, которое исчерпывается очень быстро и приводит к низкому качеству жизни. Когда есть потенциал солнечной энергии, когда вы можете создавать добавленную стоимость, рабочие места и производства, зачем вам уголь?»

В недавнем отчете Bloomberg New Energy Finance, подготовленном по заказу Всемирного фонда дикой природы Турции (WWF-Turkey), утверждается, что развитие возобновляемых источников энергии обойдется Турции в ту же цену, что и развитие угольной генерации, но с меньшими выбросами парниковых газов.

Если угольный бум в Турции продлится, это произойдет в таких местах, как Амасра (Amasra). Бывший рыбацкий городок, в 100 км к востоку от Зонгулдака, пользуется популярностью у туристов. Здесь даже шахтеры выступают против планов строительства четырех крупных электростанций.

«Мы живем здесь, и мы будем страдать от загрязнения воздуха», говорит Энгин Пазар (Engin Pazar), работник подземного рудника, который находится в 20 минутах ходьбы от красивой набережной. «Добыча угля — это наша работа, но мы против. Есть ветер и солнце. Правительство должно поддержать эти виды энергии».

Здесь, вблизи древнейших памятников в Черноморском регионе, в Тиосе, чья история насчитывает 2400 лет, профессор Эрдоган Атмис (Erdoğan Atmiş) является одним из лидеров мощной волной протеста. Среди акций протестантов — семикилометровая живая цепь, и письма протеста, подписанные 42 000 жителей (то есть четвертью всего населения района). «Неважно, насколько высоки печные трубы. Люди будут страдать, как в Лондон в 1950-е годы», говорит он.

Атмис — эксперт лесного хозяйства на базе местного университета. Он переживает из-за вырубки 36-километровой полосы через знаменитый в регионе лес. Там будут протянуты линии электропередач. «Движение, говорит он, призвано сделать процесс получения разрешения на строительство электростанций свершившиймся фактом, как это было с новой угольной шахтой в Амасре».

Активисты думали, что они выиграли в 2012 году, когда суд вынес решение в их пользу. Но тогдашний министр окружающей среды Эрдоган Байрактар (Erdoğan Bayraktar) не одобрил постановление. Байрактар был вынужден уйти в отставку в 2013 году, на фоне крупного коррупционного скандала по поводу обвинений в подкупе в ходе строительных проектов.

Угроза от угольных станций есть и в соседней деревне Тарлаагзи (Tarlaağzi), где местные жители опасаются последствий загрязнения воздуха от новой глубокой ямы для складирования золы. Хатидже Эрфидан (Hatice Erfidan) говорит: «Я очень тревожусь, не могу спать. Они должны построить несколько солнечных электростанций. Я жил в Саарбрюкене в Германии в течение 40 лет. Там везде солнечные батареи и ветряные мельницы».

Жеткие слова поселкового головы, Сакира Карабачака (Sakir Karabacak), отражают намерения активистов и правозащитников: «Мы боимся, что новые электростанции приведут к исчезновению деревень. Они могут попытаться выгнать нас, потому что сами мы не уйдем. Но они готовы убить нас. То есть, или мы их, или они нас».

В Амасре активисты черпают вдохновение от победы в Герзе (Gerze), в 300 км вглубь от побережья Черного моря. В 2013 году, после 24-часовой акции блокирования строительных площадок и других акций протеста, противники выиграли юридическую битву. Планы строительства крупной угольной электростанции были похоронены.

Но много других угольных электростанций могут появиться по всей Турции. Газета The Guardian запросила интервью с министром энергетики Турции, с министром охраны окружающей среды и компаниями, задействованными в различных проектах. Но запросы остались без ответов.

Государственная поддержка угля сильна, и отрасль поддерживается значительными субсидиями. Но проекты в недавно приватизированную отрасль требуют финансирования. На 16-м этаже штаб-квартиры Гаранти Банк (Garanti Bank) в Стамбуле стеклянные стены отражают сверкающую панораму процветающего города. Исполнительный вице-президент банка Эбру Дилдар Эдин (Ebru Dildar Edin) объясняет подход банка. Garanti Bank — крупнейший источник финансирования строительства новых угольных электростанций. Эдин говорит, что проекты представляют собой привлекательные кредиты, потому что низкие цены на уголь делают их прибыльными. Но она признает проблему загрязнения и изменения климата: «Плохо, что газовые электростанции будут заменены угольными».

Согласно Эдин, Garanti Bank предъявляет более жесткие экологические и социальные условия на займы. В кредите было отказано проектам, не отвечавшим этим жестким тербованиям. Хотя другие банки согласились на финансирование.

Эдин также утверждает, что половина кредитов предоставляется проектам в ветро-и гидроэнергетике. Турция имеет всего 3,5 ГВт ветряной мощности (для сравнения, в Великобритании — 13 ГВт). Треть из 3,5 ГВт была профинансирована Garanti Bank. Эдин согласна с мнением, что солнечная энергетика должна быстро развиться.

Турция будет находиться в центре внимания международного сообщества во время намеченного в этой стране саммита Большой Двадцатки ( G20) в ноябре, за несколько недель до саммита ООН по климату в Париже, в декабре. Один из вопросов может касаться крупных угольных проектов, зависящих от импортного топлива, на которое, по словам Эдин, скорее всего, потребуется иностранное финансирование: «Не думаю, что будет большой интерес турецких банков к этим проектам». Но это не помешало банкам предоставить угольному комплексу в Афшин-Эльбистане (где имеются собственные запасы бурого угля) кредитов на сумму 12 млрд. долларов.

В двух шагах от электростанции, в едкой атмосфере деревни Гогулхан, Бичичи как бы смирился с перспективой жизни в тени крупнейшей в мире угольной электростанции.

«Мы уже потеряли наши земли. Нам мало что осталось терять», говорит он. И объясняет, что в 2011 году он был принужден властями продать для шахты, по бросовой цене 7,5 га земли, на которой выращивал пшеницу и подсолнечник».

Бичичи, проживший в деревне все свои 47 лет, говорит: «Я думаю об отъезде, но не могу решиться».

Translation by Alda Engoyan — VoxEurop

Like what you read? Give Keep it in the Ground a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.