Это — притча о проекте добычи угля на новом месторождении, на землях коренных жителей Австралии. Но разработка угольного бассейна Галилее нанесет ущерб окружающей среде и климату далеко за пределами Австралии

Оливер Милман (Oliver Milman)

15 мая 2015 г.

Эдриан Буррагубба (Adrian Burragubba), коренастый, с седой бородой и копной густых волос, тычет пальцем в сторону плоского и засушливого Центрального Квинсленда. Его народ, ванганы (Wangan) и Джагалингу (Jagalingou), называли эту землю домом в течение десятков тысяч лет, но теперь эта земля находится под угрозой.

Когда белый человек впервые ступил на эту землю, во времена прадеда Буррагуббы, племенного старейшины и «человека закона», все их восприняли как странных призраков. Но приняли их доброжелательно. Последующие поколения несли на себе основную тяжесть жадности незваных гостей. Дед и отец Буррагуббы были оба согнаны со своих земель и приставлены к церковным владениям: ведь надо было освободить территорию для «золотой лихорадки».

«Эти места были похожи на концентрационные лагеря», объясняет он. «Они хотели убрать аборигенов со своего пути, но ведь мы не могли так просто сдаться. Но вмешивалась полиция». Сейчас захватники вернулись. Горнодобывающие компании ищут новые пути для добычи угля из гигантского угольного бассейна Галилее (Galilee basin), охватывающего 247 000 кв. км (95 000 кв. миль), т.е. территорию размером с Великобританию. Удастся ли им их план? «Только через мой труп», говорит Буррагубба.

Это история об коренных обитателях Австралии и потери ими их исконных земель. Это история о хрупкой окружающей среде Квинсленда и ущербе от нового порта и многих тысяч контейнеров с углем. Все это нанесет вред бесценной экосистеме Большого Барьерного Рифа (Great Barrier Reef).

И это не в меньшей степени история о мировом климате: если добычной комплекс будет полностью разработан, выбросы парниковых газов от сгоревшего угля достигнут 700 млн. тонн в год, приближая необратимые изменения климата. Если бы бассейн Галилее был страной, то она была бы седьмым по величине «поставщиком» углекислого газа в мире, отставая только от Германии.

Эдриан Буррагубба, опытный игрок в диджериду, шестеро детей которого исполняют вместе с отцом традиционную музыку, изначально не хотел быть втянутыми в борьбу. Сейчас он не видит иного выбора, кроме как убедить четыреста своих соплеменников воспротивиться крупнейшему в мире энергетическому угольному проекту, который станет второй по величине «углеродной бомбой» в мире.

«Запланированный уровень добычи опустошит эту землю до неузнаваемости», опасается он. «Это уничтожит любое чувство связи с землей. Мы боимся быть полностью уничтоженными. Вся историческая память нашего племени будет стерта навсегда. Если мы не сможем сохранить то, что наши предки оставили нам, мы исчезнем. Это будет бесплодная пустошь, культурный геноцид».

Мы находимся рядом с пиком Вольфганга (Wolfgang’s Peak), вулканической скалой, которую Буррагубба называет «наш Улуру». Согласно преданию, скала возникла от падения с неба на землю Радужного Змея. Буррагубба надеется, что нынешнее название скалы, носящей имя белого человека, будет когда-нибудь официально изменено.

«Мы имеем такое понятие, как юмба. Юмба — это не просто то место, где вы живете. Это место, откуда вы берете начало, ваша колыбель», говорит он. «Британский закон, австралийское законодательство — мы не можем отождествить себя со всем этим. Мы вынужденно подчиняемся этим законам, но наши исконные законы — вечны. Добыча угля нарушит наши законы. Это наш мир, и если он перестает существовать, мы погибнем вместе с ним».

Это та земля, на которой запланирован угольный проект стоимостью 16,5 млрд. австралийских долларов (8,4 млрд. фунтов стерлингов). Это проект Кармайкл, первый и крупнейший из по меньшей мере шести огромных шахт, которе планируется разрабатывать в бассейне Галилее. Запуск проекта запланирован на 2017 г.

За проектом стоит Адани, индийская компания, поддерживаемая британским банком Стандард Чартерд (Standard Chartered). Она планирует построить 117-мильную железнодорожную линию, чтобы перевозить уголь, расширить порт Эббот Пойнт (Abbot Point) возле Боуэна на Большом Барьерном Рифе.

Экологи развернули два судебных действия с целью остановить Кармайкл. Если они выиграют, то, по их мнению, другие шахты будут менее жизнеспособными, ведь тогда они должны будут нести расходы на содержание инфраструктуры.

Все шахты, запланированные в бассейне Галилее, имеют производительную мощность в 330 млн. тонн угля в год. Этот уголь может экспортироваться в Индию и Китай, и превысит более, чем в два раза нынешний объем экспорта австралийского угля.

Неудивительно, что Тони Эбботт (Tony Abbott), премьер-министр Австралии, не нахвалится на уголь, «полезный для человечества», так как производит «столь необходимую электроэнергию» и обеспечивает тысячи рабочих мест и миллиарды долларов в виде налогов.

Одно из ключевых воздействий на окружающую среду будет касаться воды, которая поистине бесценна в выжженном Квинсленде. Только для Кармайклского угольного разреза потребуется 12,5 млрд. литров воды в год. В некоторых местах уровень грунтовых вод снизится на 50 метров.

Если ваше хозяйство и вы зависите от подземных вод, которые вы качаете насосом рядом с домом (а это, например, касается фермера Брюса Карри (Bruce Currie), хозяина стада в 1400 голов скота), проекты в бассейне Галилее — прямая угроза для вас.

Карри, и его жена, Аннет, живут недалеко от будущих угольных разрезов в южной части штата: это проекты Кевинс Корнер (Kevin’s Corner) и Альфа (Alpha), которые будут эксплуатироваться компанией GVK Hancock, консорциумом индийской горнодобывающей компании и фирмы, принадлежащей Джине Райнхарт, самому богатому человеку в Австралии.

Компания утверждает, что она провела обширные исследования, подтверждающие : угольные разрезы не будут иметь никакого существенного влияния на подземные воды. В любом случае, были заключены соглашения с землевладельцами по исправлению возможных проблем.

Но Карри, отец пятерых детей, настроен скептически и находится в длительном юридическом разбирательстве. Он говорит: «Если у нас не будет запасов воды для нас и нашего скота, наш бизнес загнется. Старая поговорка гласит: вы можете долгое время жить без любви, но не сможете долго жить без воды».

Карри читает Конфуция в свободное время, участвовал как независимый кандидат на последних местных выборах, выступал против влияния горнодобывающих компаний на основные политические партии. Он чувствует, что общество становится «одноразовым». «Меня, так сказать, немало пороли [за активную деятельность]», вспоминает он.

«Горнодобывающая деятельность не может больше продолжаться. Самым ответственным сейчас было бы перейти так быстро, как только возможно, к возобновляемым источникам энергии, а не ждать, пока наши ресурсы истощатся и мы уничтожим другие отрасли».

Тим Кирквуд (Tim Kirkwood), хозяин животноводческой фермы в 40 милях от разреза Кармайкл, близ Клермона, не согласен. Железнодорожная линия, по которой будет транспортироваться уголь, проходит через его надел. Он считает, что добыча угля является жизненно важной для поддержания австралийского образа жизни.

«Можно, конечно, быть за все зеленое, но эти люди думают, что еда приходит из Вулворс (Woolworths) [сеть супермаркетов]», говорит он. «Они не понимают, что для производства вещей нужны первичные ресурсы. Они наверное думают, что их айфоны созданы компанией Apple из воздуха. Горнодобывающая промышленность и сельское хозяйство всегда были основными отраслями Австралии и ими останутся. Без них мы будем в большой беде».

Роб Уильямс (Rob Williams), электрик, согласен. «Как это может навредить? Это должно быть хорошо. Там много мест обитания для диких животных. Коалы и кенгуру садаптируются. Я работаю в мастерской. Птицы над ней летают все время. Дикая природа приспосабливается к горному делу, так что людям тоже следовало бы приспособиться».

Приближаешься к побережью, — и настроение ухудшается. Туристическая отрасль и экологи выступают против планов расширения порта Эббот Пойнт. Для этого необходимо вынуть 5 миллион тонн земли с морского дна. Земля эта будет сброшена в воды Большого Барьерного Рифа. Это удушит коралловые рифы и морские водоросли, жизненно важные для морской фауны. После возмущенной реакции, поддержанной ЮНЕСКО, правительство пошло на попятную. Выкопанная земля будет выброшена на сушу.

Кораллы крайне чувствительны к изменениям температуры воды. Окисление океана, изменения в химии воды, когда она поглощает двуокись углерода, — тоже серьезная угроза, так как кораллам в таких условиях труднее воспроизводиться и расти.

Из-за циклонов, загрязнения воды и «чумы» — морских звезд-пожирателей кораллов, риф уменьшился наполовину за последние 30 лет. Ученые бьют тревогу: глобальное потепление необратимо опустошает экосистемы.

Профессор Тэрри Хьюгс (Terry Hughes), руководитель исследований коралловых рифов в Университете Джеймса Кука в Таунсвилле (James Cook University, Townsville), говорит: «Совершенно ясно, что стресс-факторы, воздействующие на риф, слишком сильны. Риф с трудом справляется с текущим уровнем загрязнения окружающей среды, интенсивным рыболовством и глобальным потеплением. Я не сомневаюсь, что разработка угля в бассейне Галилее повредит Большому Барьерному Рифу. Неопределенность слишком высока. Рисовать траекторию вокруг рифа — это как делать круги вокруг Титаника. Это нелегкая задача, и угледобыча нанесет урон процессу восстановления рифа».

Тони Фонтес (Tony Fontes) поселился в Эйрли Бич (Airlie Beach) близ островов Уитсандэй (Whitsunday islands) в 1978. Он занимался немного дайвингом в родной Калифорнии, но ничто не подготовило его к открытию крупнейшего в мире кораллового рифа. «Это было сногсшибательно. Я видел рыб, рядом с которыми мечтаешь поплавать, как например, манты, в два раза больше меня размером», вспоминает Фонтес. «Через некоторое время вы начинаете замечать и более мелкую морскую живность, как морские слизняки, порхающие, словно бабочки на море. Наткнуться на них — это как найти золотой самородок».

Фонтес обеспокоился состоянием кораллового рифа еще в 1998 году, когда произошло массовое «отбеливание» кораллов : они окрашивались в яркий белый цвет и умирали из-за теплового стресса. Второй подобный эпизод последовал в 2002 году. «Это красиво, но это — признак болезни», говорит Фонтес.

«Кораллы, как правило, окрашены в осенние тона: коричневые, зеленые, серые. Но когда они обесцвечиваются, то становятся ярко-белыми, как снег. Ослепительно белый снег. Но потом, через несколько недель белый цвет становится грязным и противным, кораллы — мягкими, а потом они погибают».

Из десятка его любимых мест для дайвинга, половина уже не стоит поездки, потому что кораллы там погибли. Прозрачность воды также ухудшилась: при определенном направлении ветра вода окрашиваетя в красно-коричневый цвет. Северная часть рифа находится в лучшем состоянии, чем южная. Там он по-прежнему — изысканная природная жемчужина.

Но исчезновение кораллов имеет эффект домино. Маленькие рыбы прячутся в укромных уголках и трещинах кораллов, акулы питаются этими рыбами… Комитет Всемирного наследия ЮНЕСКО примет решение в следующем месяце, следует ли внести Большой Барьерный Риф в список природных заповедников, находящихся в опасности.

Фонтес хочет, чтобы люди сражались «с оружием в руках» против изменения климата, так, как они делали это, чтобы лучше эксплуатировать море. Он признает, что это будет гораздо более трудная задача. «Мы должны мобилизоваться, но изменение климата — это слишком туманное понятие. Плюс ты отбираешь кусок хлеба у угольной отрасли», говорит он. «В этом деле друзей немного, за исключением «зеленых». А туристы ненавидят «зеленых». Но уголь должен остаться в земле, и Большой Барьерный Риф может стать «острием» этой битвы. Если мы теряем его из-за изменения климата, люди должны сказать : «Нет, мы не допустим этого».

«Точка, откуда мы начали — пик Вольфганга», говорит Буррагубба. Он отгоняет мух и сердится. «Мы все должны стоять вместе, единым фронтом».

«Эти угольщики не могут приехать и купить нас еще раз. Они не смогут более подкупать нас своими деньгами, покупать наше молчание. Мы хотим остановить Адани, не позволить ему уничтожить эту страну до состояния, не подлежашего ремонту. Мы говорим: «Нет».

Translation by Alda Engoyan — VoxEurop

Like what you read? Give Keep it in the Ground a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.