“Мама” и ее малыш

“Они поняли, все поняли! Но каждый — по-своему…” Так сказал поэт в исполнении Хавьера Бардема о нас. Мистический триллер, притча, хоррор, семейная драма или интерпретация Библии от Даррена Аронофски — выбирайте. Я видела в зале людей, которым было смешно. На Венецианском кинофестивале публика была возмущена. В любом случае незамеченным этот фильм не пройдет.

В основу “Мамы!” положен библейский сюжет, и отрицать это сложно. Но положен он ради переосмысления библейских историй (старые сказки на новый лад) или как канва для обсуждения семейных патриархальных отношений, природы мужчины и женщины и даже шире — фундамента жизни, питающих ее соков, двигателя жизни, источников вдохновения и возрождения — определяйтесь сами. На мой взгляд, Даррен Аронофски высказался очень внятно и определенно, но настолько жестко, что это страшно принять.

Он (Хавьер Бардем) и Она (Дженифер Лоуренс) живут в огромном доме где-то посреди Вселенной. Вокруг — цветущая трава, в небе — солнце, и никакой цивилизации поблизости. Рай, да и только.

Он обитает наверху, в своем кабинете. Это первая комната, которую она восстановила после пожара. Потому что Он — творец, писатель, поэт в творческом кризисе, который все никак не может написать первое слово. Она нередко спускается в подвал (ведь все черные работы по дому — ее забота). Она его любит, служит ему, обустраивает дом, организует уютный и эстетичный быт, готовит вкусную еду и вдохновляет на создание шедевра. Внезапно в дом приходит немолодой больной мужчина(Эд Харрис), потом его стервозная жена (Мишель Пфайффер), потом двое их взрослых сыновей, делящих наследство. Потом один убивает другого (Каин и Авель). Все. “В начале было Слово…” — безумные события и люди вдохновляют поэта написать шедевр (по крайней мере, в этом уверен он, его издатели и его умножающиеся фанаты, ждущие кумира и мессию). С этого начинается Новый Завет. Но здесь в начале открыли дверь светлого уютного дома, и в него ворвались человеческие болезни, жадность, зависть, ревность, злоба и бесцеремонность. События начинают ускоряться, нагнетаться, перерастают в апокалипсис не только внутри небольшой семьи, где, как выяснилось, у двоих разные цели, но и в большом доме, который оказался слишком мал, чтобы это выдержать.

История с бессмертным волшебником и его прекрасной женой могла бы напомнить “Обыкновенное чудо” Григория Горина и Марка Захарова (там герой Олега Янковского тоже предпочитал сидеть в кабинете где-то наверху и взирать на людские страсти свысока, а его жена все носилась с подносами), только в “Маме” все наоборот.

Извините, совсем без спойлеров не получится.

Он — творец в поисках вдохновения. Тщеславный, эгоистичный, самовлюбленный, ради своей забавы и якобы высших целей играючи разрушающий мир и покой в доме, семью, отношения. Он — панцирь холода и снисходительного внимания к своей жене (но не к чужакам, ведь они фанаты).

Дженифер Лоуренс в роли жены творца и мамы очень похожа на Маргариту Терехову в “Зеркале” Андрея Тарковского (а сама идейная конструкция фильма — на “Солярис” Тарковского). Она — воплощение чистоты, любви, нежности, порядка, стабильности, заботы и самоотдачи. Когда просыпается Она, просыпается мир. Ее не волнуют слава и признание, Она ежедневно делает свою работу, приводя дом (мир) в порядок.

Он приводит в дом людей, Она расчищает пространство; Он разрушает, Она — созидает; Он ломает, Она — чинит; Он — в упоении от власти и внимания, Она — чувствует малейшие колебания, разрушающие гармонию дома. Он ощущает себя творцом и властителем мира, Она — его (мира, жизни) душа, сердце и заботливые руки. Вот она — сущность и природа мужчины и женщины. Он сжигает ее дотла, подводя к черте, за которой нет возврата. А потом все начинается сначала. Круг насилия. Но Она — богиня, поэтому отдает все.

Их различное отношение к власти, семье, близости выявляется через…кресло. В большом удобном кресле она сидит в кабинете мужа, пока он пытается что-то написать, чтобы поддержать. В это кресло он садится, как царь, (и только здесь замечаешь, что кресло в форме трона), чтобы установить свое право и, как коршун, дождаться нужного момента слабости.

А земные женщины, ощущая опасность, выбирают другие стратегии. Семейная пара (Эд Харрис и Мишель Пфайффер), врывающаяся в их дом, антиподы главных героев. Те, кто выбрал другой путь, и путь этот выбрала женщина. Чтобы выжить, она стала злой, хитрой, научилась манипулировать, перестала отдавать. Она стала брать и давать ровно столько и то, чтобы получить желаемое (нет, я не поклонница ведической мифологии и Ольги Валяевой). Ее муж при смерти, он не смог создать ничего великого, он может только поклоняться тем, кто на это способен (и опять ошибаться). Мишель Пфайффер сыграла настоящую Бабу-Ягу, ведьму: умную, проницательную и коварную, использующую секс как способ доминирования. Она всегда в черном и ярко накрашена, а главная героиня “одета неподобающе” — слишком светлая.

“Мама” — гимн любви, гимн женщине, которая и есть настоящий творец и созидатель, она и есть тот мотор, благодаря которому мир еще существует. Она и есть те соки, которые его питают, его плоть и кровь.Она — дом. Она — земля.Она — сердце.

“Ты все отдала, и их это изменит навсегда. Мир больше не будет прежним,” — говорит Он. И это ложь, Он сам это знает. Ничего не меняется. Все происходит снова и снова, пока у Нее есть, что отдать.

“Мама” — как приговор Даррена Аронофски религиозным догматам, привычному мироустройству, всему, что считается нормой в безумном мире, а также мужской жестокости и тщеславию (семья — как модель мира, а семья мужчины-творца как гипертрофия дисбаланса).

“Где ты, малыш?” — просыпается мать мира в поисках то ли любимого, то ли сына, то ли наших сердец.

5/5

Уже в кинотеатрах. А билеты уже на “Киноходе”

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.