О численности репрессированных в 20–50-е гг. XX в.

Рой Медведев сообщал: «В 1937–1938 гг., по моим подсчетам, было репрессировано от 5 до 7 млн. чел… Большинство арестованных в 1937–1938 гг. оказалось в исправительно-трудовых лагерях, густая сеть которых покрыла всю страну».

Лев Разгон и Стивен Коэн «насчитали» уже 9 млн. заключенных, содержащихся в лагерях к концу 1939 г.

Игорь Бестужев-Лада утверждает, что «в исправительно-трудовые лагеря при Сталине загоняли одновременно до 13 млн. чел. — это была просто рабская, дармовая рабочая сила на страх другим».

Роберт Конквест довел число заключенных в лагерях в 1939 г. до 12 млн. чел. И это только политические заключенные, а вместе с уголовниками в ГУЛАГе, по его мнению, находилось 25–30 млн. чел. Общее же число политузников ГУЛАГа антикоммунисты обычно называют в несколько десятков миллионов человек. Так, 30 октября 2006 г. тележурналист РТР Дмитрий Кайстро в программе «Вести» заявил по поводу репрессий: «В стране тогда было вынесено 52 миллиона приговоров по политическим мотивам».

«Густая сеть лагерей», о которой пишет Рой Медведев в 1940 г. насчитывала 53 лагеря, т.е. один лагерь на 500 тыс. кв. км. — на территорию, большую территории всей Германии. Численность заключенных ГУЛАГа в «ужасные» 30-е годы было в десятки раз меньше цифр, которые приводят Конквест, Рой Медведев, Игорь Бестужев-Лада и др.

Еще в 1991 г. В.Н. Земсков опубликовал в журнале «Социс» данные тщательно изученных архивов: всего с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. за контрреволюционные преступления было осуждено 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере наказания — 642 980, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220, в ссылку и высылку — 765 180 человек.

Эти сведения вызвали шок у антикоммунистов. А.В. Антонов-Овсеенко в статье «Противостояние», опубликованной в «Литературной газете» высказал предположение о фальшивом происхождении используемых В.Н. Земсковым документов и, следовательно, недостоверном характере публикуемых цифр.

На эти обвинения В.Н. Земсков дал четкий и исчерпывающий ответ в журнале «История СССР». Вот что он написал: «Вопрос о подлоге можно было бы рассматривать, если бы мы опирались на один или несколько разрозненных документов. Однако нельзя подделать находящийся в государственном хранении целый архивный фонд с тысячами единиц хранения, куда входит и огромный массив первичных материалов (предположить, что первичные материалы — фальшивые, можно только при допущении нелепой мысли, что каждый лагерь имел две канцелярии: одну, ведшую подлинное делопроизводство, и вторую — неподлинное). Тем не менее все эти документы были подвергнуты тщательному источниковедческому анализу, и их подлинность установлена со 100%-ной гарантией.

О численности репрессированных в 20–50-е гг. XX в.

Данные первичных материалов в итоге совпадают со сводной статистической отчетностью ГУЛАГа и со сведениями, содержавшимися в докладных записках руководства ГУЛАГа на имя Н.И. Ежова, Л.П. Берии, С.Н. Круглова, а также в докладных записках последних на имя И.В. Сталина. Следовательно, документация всех уровней, которой мы пользовались, подлинная. Предположение о том, что в этой документации могли содержаться заниженные сведения, несостоятельно по той причине, что органам НКВД было невыгодно и даже опасно преуменьшать масштабы своей деятельности, ибо в противном случае им грозила опасность впасть в немилость у власть имущих за «недостаточную активность».

Статистика заключенных ГУЛАГа, приводимая А.В. Антоновым-Овсеенко, построена на свидетельствах, как правило, далеких от истины. Так, он, в частности, пишет в упомянутой статье: «По данным Управления общего снабжения ГУЛАГа, на довольствии в местах заключения состояло без малого 16 миллионов — по числу пайкодач в первые послевоенные годы». В списке лиц, пользовавшихся этим документом, фамилия Антонова-Овсеенко отсутствует. Следовательно, он не видел этого документа и приводит его с чьих-то слов, причем с грубейшим искажением смысла. Если бы А.В. Антонов-Овсеенко видел этот документ, то наверняка бы обратил внимание на запятую между цифрами 1 и 6, так как в действительности осенью 1945 г. в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн., а 1,6 млн. заключенных…

…Обвиняя нас в некомпетентности, А.В. Антонов-Овсеенко ставит нам в вину то, что мы не учли миллионы заключенных, предоставляемых ГУЛАГом для работы другим ведомствам. Нами же точно установлено, что они входили в общую численность заключенных ГУЛАГа, приведенную в настоящей статье». Общая численность заключенных в местах лишения свободы СССР с разбивкой по годам приведена в таблице ниже

Таблица численность заключенных в местах лишения свободы (по состоянию на 1 января каждого года)

О количестве репрессированных

Итак, существует достаточно надежная статистика, которая гласит следующее: с 1921 года (год окончания Гражданской войны) по начало 1954 г. по политическим статьям, то есть прежде всего по 58 статье было приговорено к смертной казни 799 тыс. 455 чел., к лишению свободы 2 млн. 634 тыс. 397 чел., к ссылке, высылке и прочим мерам наказания таким как зачет содержания под стражей, принудительное лечение и т.д. ≈ 629 тыс. 454 чел. Есть и другая цифра –765 тыс. 180 чел. В общей сложности получается, что максимальная цифра репрессированных всеми этими способами составляет 4 млн. 60 тыс. 306 чел. Цифра не маленькая. Население СССР в конце 20-х годов составляло ≈ 160 млн. чел., перед войной в 1941 году — 190–192 млн. чел., после войны ≈ 170 млн. чел., в начале 50-х годов ≈ 175–180 млн. чел. Можно сказать, что численность населения колебалась между 160–190 млн. чел. и 4 млн. за этот период были репрессированы по 58 статье то есть по политическим преступлениям.

В период 1921–1954 гг. 4 млн. чел. было осуждено за “политику” и примерно 5,5 млн. человек за этот же период были осуждены по другим статьям УК, то есть по уголовным. В итоге 9,5 млн. чел. были осуждены по разным статьям в период с 1921 по 1954 гг.

Много это или мало? Лучше сравнивать цифры средней численности осужденных в тюрьмах и лагерях относительно численности населения.

При этом следует иметь в виду, что в СССР в этот период было три категории мест заключения. 1) тюрьмы и колонии, в которых находились заключенные за не слишком серьезные преступления и получившие срок менее 3-х лет; 2) лагеря НКВД, где содержались заключенные за более серьезные преступления, получившие срок 3 года и выше; 3) особые лагеря, созданные после Великой Отечественной войны с особо строгим режимом для особо опасных пособников фашистов.

В общей сложности во всех местах заключения в СССР можно назвать такие пиковые цифры: 1941 г. — 2 млн. 400 тыс. в различных местах заключения; в 1945–1 млн. 736 тыс. , 1949 г. — 2 млн. 588 тыс., 1953 г. — 2 млн. 621 тыс. человек. Количество заключенных на 100 тыс. населения составляло: в 1941 г. –1243 чел., в 1953 г. — 1546 чел., то есть ≈ 1,5 %. Много это или мало ? В РФ в 2000 году было 690 заключенных на 100 тыс. чел. жителей. При этом изменились и сами подходы юридической системы и за те преступления, за которые человек в 30-е годы получал реальный срок, в 2000-е годы давали срок условный. В США в 1999 г. было 747 заключенных на 100 тыс. жителей и эта цифра имела тенденцию к росту ≈ на 5–6% в год. Другими словами, в современных РФ и США количество заключенных примерно в 2 раза меньше, чем в сталинском СССР во время наивысшего количества заключенных, т.е. в 1953 году. Большего количество заключенных в СССР уже не было никогда. Если сравнивать с 1941 годом, то сейчас в РФ в 1,5 меньше заключенных, чем тогда.

О количестве репрессированных

Действительно заключенных в СССР было больше, чем в РФ, но не в 10 и не в 100 раз. Фраза “полстраны сидело, а вторая половина ее охраняла” высосана из пальца и представляет собой, мягко говоря, художественную гиперболу.

Каковы были условия в советских лагерях?

Можно оценить эти условия по проценту смертности заключенных. В СССР в среднем за весь период 30–40-х гг. среднегодовая смертность заключенных составляла 3,8% от их общего количества. Много это или мало? Естественный фон смертности гражданского населения в мирное время составляет 3–4 %. Другими словами, среднегодовая смертность заключенных в СССР в 30–40 — начале 50-х годов не выходила из рамок нормального естественного фона населения. Тут следует иметь в виду, что в заключении оказывались люди в лучшем физическом состоянии, чем те, кто умирает на воле. Глубокие старики или тяжелобольные люди в лагеря не попадали. Заключенный, попавший в лагерь, был человеком относительно здоровым и нестарым. Поэтому можно сказать, что для того контингента, который оказался в лагерях смертность была несколько выше, чем естественная смертность для данных возрастов. Но выше не в разы, а на незначительную величину.

Есть два периода, когда смертность заключенных в СССР резко подскакивала. Это 1933 г., когда смертность составляла 16% от количества заключенных в лагерях и 1942–1943 гг., когда смертность составляла соответственно 21% и 20% от количества заключенных.

В 1933 г. это была связано с тем, что количество заключенных резко увеличилось и система лагерей была неспособна содержать такое количество заключенных. В системе лагерей после этого произошла серьезная организационная перестройка. А смертность 1942–1943 гг. связана с резким снижением норм питания. СССР в 1942 г. население балансировало на грани голода, так как урожай 1942 года не был собран, а 1943 год был крайне тяжелым по продовольственному положению. И на заключенных это сказалось — за эти 2 года умерло 40% тех, кто находился в лагерях. Это очень много. Но в другие годы смертность была значительно ниже. В послевоенное время, в конце 40 — начале 50-х годов смертность колебалась от 0,2% до 1% в год, то есть она была в несколько раз ниже, чем естественный фон смертности на свободе.

Подводя итог этим выкладкам можно сказать, что советские лагеря никогда не были лагерями уничтожения. Ни в коем случае нельзя проводить параллель между Маутхаузеном, Освенцимом и лагерями ГУЛАГа. Никогда в советских лагерях не ставилась задача уничтожения заключенных. Другое дело, что условия труда и быта были, конечно, тяжелее, чем на свободе. (Но назвать эти лагеря лагерями смерти, системой уничтожения нельзя.


(информация для статьи позаимствована из книги — Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, N.6 С.10–27; 1991, N.7. С.3–16)