Икона

Некоторое время назад мне позвонила Елена Николаевна и попросила сделать фотографию иконы, написанной ею ранее и подаренной нашему монастырю.

- Которая — спрашиваю — икона?

- Умиление злых сердец, семистрельная.

- Хорошо. Завтра буду в храме, сделаю.

Икона эта подарена храму и находится на северной стене, слева от входа. Место не очень заметное и икона не бросается в глаза. Подхожу ближе. Тяжелый резной киот, стекло. Открываю дверцу и, о, удивление:

- Она смотрит на меня! — подумал в то же мгновение. - И как смотрит: внимательно, пытливо, строго. — этого невозможно было ожидать. Она смотрела как строгая мать: невероятное чувство, которое невозможно спутать ни с чем. Мне стало неловко и от неожиданности поёжился внутри:

- Наверное, я слишком нахально взялся за дело — подумал тогда.

С той минуты стал осторожнее. Снимок.

- Бликует. Что же делать? — не хотелось снимать икону со стены в таком тяжелом киоте и нести куда-то: ведь не таз и не ведро с чем попало.

- Что же делать?

Пришлось снимать со стены и нести в клуб за храмом. Чувства те — когда снимал её со стены и нес в руках — невозможно забыть. Кажется, я нес Саму Её — Царицу Небесную, Деву Непорочную, я нес само её непорочное естество, Пречистую и Непорочную, честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим — такое величие, величие неохватное чистоты, сила праведности - и вот Она на моих руках: надежных ли, уместных ли? Ноша не легка и расстояние порядочное и каждый шаг, как путь. Нельзя оступиться, нельзя нести небрежно. Кажется, я слышал Её дыхание…

Ступени. Осторожно… Темно. Снова ступени. Уже виден клуб. На удачу в клубе расставлены столы — выбираю один. Теперь будет легче. Выбираю положение, угол к свету. Снимок.

- Не то.

Нужна ткань. Побежали искать ткань или сукно. Таня — милая, добрая Таня — побежала выручать меня. Приносит. Красное сукно.

- Нехорошо отсвечивает — тона уходят. Не годится.

Несет другое — черное. Теперь хорошо. Лучше. Снимок.

- Да, это уже похоже на что-то, но тона…

К сожалению, выбирать не приходилось и тона — последняя жертва — те, какие удалось передать. Бытует мнение, что некоторые иконы не любят, когда их снимают: как ни снимешь — всё не то. Тона или выражение — что-нибудь обязательно искажается и очень трудно уловить то же чувство, которое охватывает человека стоящего лицом к лицу со святым или святой. Сейчас, в это мгновение, вдруг вспомнил об этом.

- Может Она не захочет, чтобы этот образ был снят на камеру? Или не разрешит? А может попросить?

Невысокие столы и ракурс — неудобно снимать. Надо было встать на колени, чтобы точка съемки стала оптимальной.

- Да, так хорошо. — думаю. И тут же - мое удивление! — выражение Её лика тронулось, едва заметно, и Она уже смотрит не так сурово и что-то появилось, как-будто, от расположения… Позволено…

- Готово. Лучше не получится в таких условиях.

Складываю камеру, беру икону и снова чувство, что несу нечто живое, дышащее, на руках, рядом с собой…

Осторожно, ступени. Темно. Порожек. Плохой обзор, не видно. Ступени. В храме моют пол. — Только бы не поскользнуться…

Вот она, стена и законное место. Осторожно водворяем икону на место.

- Есть?

- Нет. Еще чуть-чуть, повыше… Да, так… мой угол… теперь свой.

- Всё, крепко. Попробуй.

- Да, хорошо, как и была тут.

Как и была…