Дети войны. Жизнь после рабства.

Интервью записано со слов человека, находящегося во временном поселении жертв ИГИЛа в Ираке.

У меня есть друг, британец. Мы регулярно переписываемся в скайпе. Обсуждаем абстрактные темы, мои дела, материнство, работу. Про себя он рассказывает редко. Он говорил, что работает в “горячих точках”. Но, что конкретно он там делает, я не знала. Он в подробности не вдавался, я не спрашивала. Только знала, что сейчас он в Ираке. Красивый 40ка летний мужчина, живущий в дорогом районе Лондона, едет в Ирак. “Зачем тебе это?” — спрашивала я. Он отшучивался. А потом начал присылать фотографии детей. И я расспросила.

– Ты же знаешь о геноциде ИГИЛа против езидов? Я присматриваю за группой детей в возрасте от 5ти до 19и лет. Они постоянно растут, и им нужна одежда, а здесь сейчас 0 градусов. Я хочу заказать для них пончо на флисовой подкладке. Ты же занимаешься дождевиками. Вы смогли бы сделать такие пончо?

“ИГИЛ!!! Только этого не хватало. При чем тут я? Им некого попросить? Пончо какие-то! Как их туда отправлять? Сколько сейчас возни с этим будет,” — была моя первая реакция.

– Может их просто купить в Амстердаме в магазине и отправить вам? Вроде не такой уникальный товар.
 — Ты думаешь, в Ираке нет магазинов? Таких пончо, как нам надо, нигде нет. Мне надо их сделать на заказ. Я знаю не многих, кто шьет одежду. Вот и прошу тебя.
 — А ты дашь мне интервью? — спрашиваю. — Я хочу написать про то, чем вы занимаетесь.
 — Да, конечно, дам. Только без моих фото и без имени.
 — Хорошо, тогда давай сначала интервью.
 — Ну вообще-то у меня тут дети замерзают. Здесь 0 градусов.

И тогда наступила вторая реакция: он же про реальных детей говорит. Про детей, потерявших родителей, переживших сексуальное рабство, живущих в тех самых временных лагерях, про которые мы смотрим репортажи. Какие могут быть переживания из-за возни с производством? И какие могут быть страхи. Это же дети войны.

Я сразу позвонила в Москву.

– Я помогу тебе с пончо. Но расскажи мне про лагерь беженцев.

– Они не беженцы. Они не уехали из Ирака. Они живут в охраняемых временных поселениях. ИГИЛ вынудил их бежать, покинув свои дома. Это люди, чьи отцы и братья были казнены, сестры убиты или находятся в сексуальном рабстве. Их дети направлены в Медресе*, где их учат читать Коран и готовят к терактам через суицид с помощью бомбы.

Самое важное, что я могу сейчас рассказать, касается выкупа заложников. На протяжении долгого времени ИГИЛ частично само финансировался за счет схемы возврата заложников на безопасные территории. Они сначала уводили в рабство женщин и детей, а потом возвращали их за вознаграждение. Так вот этого больше не происходит. ИГИЛ нужно стимулировать своих боевиков продолжать захватывать территории в Ираке и Сирии, так что они перестали “продавать” заложников. Их человеческие ресурсы иссякают, их вытесняют с занятого пространства. Женщины и дети в качестве сексуальных рабынь для боевиков — единственное средство пополнения своих рядов.

*Медресе — мусульманское учебное заведение, выполняющее роль средней школы и мусульманской духовной семинарии. Религиозные медресе — “медресе чтения Корана, готовящие служителей религии. Wikipedia

– Что это за лагеря, в которых живут спасенные люди? Кто эти люди? И кто работает в таких местах?

– Эти лагеря созданы различными не правительственными, волонтерскими организациями, Региональным Правительством Курдистана и тд. Собственно, сотрудники этих организаций, а так же езидские активисты, здесь и работают. В поселениях живут в основном женщины и дети, прошедшие рабство в ИГИЛе. Мужчин казнили. Часть из них бежали из районов, вблизи которых появился ИГИЛ. Другие были выкуплены у террористов. Женщин в возрасте 25+ использовали как медсестер, кухарок, уборщиц. Девушек младше 25ти держали в сексуальном рабстве. Мальчиков учили читать Коран, пользоваться оружием и в результате уметь подорвать себя на бомбе. Сейчас возможности выкупать заложников больше нет, так что существуют специальные отряды, — они совершают рейды на лагеря, в которых удерживают мирных жителей, и освобождают их.

– Я понимаю, что мой вопрос будет звучать странно для тебя, находящегося там. Но все-таки. Как они живут после этого? Я недавно прочитала статью про издевательство над 2х летней девочкой. Уже третью неделю я не могу перестать думать о ней.

– Здесь все намного хуже, чем ты можешь представить. Я могу прислать тебе видео, и ты все поймешь. Его нельзя публиковать. Это видео мы показываем спонсорам, тем, кто финансирует операции по выкупу заложников. Там снят конец спасательной операции. Счастливый конец. Семью взяли в заложники в августе 2014. Они не видели родных 18 месяцев. Девочке на видео 9–10 лет. Она была сексуальной рабыней.

Я смотрю видео. На обочине проезжей части, в темноте, две машины подъезжают носом друг к другу. За ними по дороге несутся фуры. Из одной машины выскакивают две пожилые женщины и мужчина. Именно они были в благополучных условиях. Они кидаются ко второй машине, из которой на руках выносят мальчика лет 7ми. Женщина и мужчина хватают ребенка, передают друг другу, по очереди прижимают к себе, склоняясь с малышом в руках к самой земле. Все происходит в полной тишине. Из соседней двери выходит мама детей и выводит девочку. Женщины бросаются к ней, и только тогда начинается плач. Родственники кидаются от мамы к мальчику, от мальчика к девочке, от девочки снова к маме. Гладят по голове, вытирают им слезы, тут же заливая их лица своими слезами. Девочка кажется абсолютно растерянной, поправляет волосы, отворачивается от камеры, трет рукавом глаза.

– Ты сказал, что они остановили операции по продаже заложников, потому что теряют территории и ресурсы. Ты хочешь сказать, что они проигрывают эту войну?

– Да, за последнее время они потеряли много боевых единиц в результате воздушных атак Американских, Английских и Французских сил. Но есть и обратная сторона, — в связи с потерей в рядах их задача теперь — пополнить человеческие ресурсы, так что операции по возврату заложников приостановлены.

– Как это пережить? И как дальше живут эти дети и матери?

– Наша задача заканчивается в момент, когда мы вызволяем людей из рабства. Дальше в работу вступают Неправительственные организации, — мед персонал, психиатры, которые помогают девочкам возвращаться к жизни. Самый лучший исход ситуации — когда нам удалось вернуть детей в семью. Но очень много тех, чьи члены семей убиты. Тогда мы обращаемся в не коммерческие организации, которые вывозят девочек из страны и находят им “дом” на территории США и Германии.

Например, Hatune Foundation

– Где будут жить те, кто остался с семьями?

– Им важно попасть домой, в их родные города. Но до этого момента могут пройти годы. Из Синджара, например, ИГИЛ вытеснили, и езиды могли бы туда вернуться. Но в реальности ИГИЛ наводнил весь город, там не безопасно. “О! Посмотри, мамочка, моя старая кукла на полу”… и вдруг БУУУМ!!! или “Давай только откроем занавески”… БУМ! Что будет с ними дальше, — на этой стадии ни у кого нет ответа.

Почему ты там?

– Я здесь, потому что хочу помочь.


Originally published at www.heelsnomore.com on January 24, 2016.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated City Dweller’s story.