О кино, книгах и грамотности

Пока народ безграмотен и туп, для нас важнейшими из искусств являются кино и цирк
Фраза, ошибочно приписываемая В.И. Ленину

Я очень люблю читать. Я почти не смотрю сериалы, почти не смотрю кино, не смотрю футбол и другие виды спорта. Это высвобождает огромное количество времени, которое можно потратить на чтение. В этой заметке я хочу рассказать, почему я люблю читать.

Но в начале — почему я предпочитаю чтение фильмам. Мне очень нравится фантазировать. Мне кажется, что фантазия и воображение по мере развития искусств и развлечений становятся всё более дефицитным товаром. Когда-то чтение (и пересказ) были единственным развлечением. Есть хорошая шутка XV века на эту тему:

Со времён изобретения Гуттенберга молодёжь совсем испортилась. Не слушают взрослых, не общаются, только сидят, упёршись взглядом в книжку!

Когда вы читаете книжку, ваша фантазия работает на полную. Вы представляете персонажей, реконструируете текст и воображаете себе природу и ландшафты, эмоции и интонации, звуки и запахи. Мозг работает на полную!

Потом появилось кино. Сначала чёрно-белое и немое. По сравнению с чтением за вас уже придумали внешний вид персонажей, ландшафты, сцены. Но зрителям всё ещё приходилось додумывать и воображать звуки, голоса, интонации, цвета!
Потом кино стало звуковым. Воображению осталось меньше работы — уже не надо придумывать звуки.
Потом кино стало цветным. Минус работа воображения по реконструированию цветов.
Потом кино стало трёхмерным. Ещё минус задача воображению.

А что, если я не согласен с тем, как моих любимых героев книг изображают в фильмах? Я не хочу пользоваться продуктом работы фантазии режиссёра, я хочу придумывать всё сам! Пользоваться чужой фантазией — всё равно, что пользоваться чужими челюстями для пережёвывания пищи. А то и чужим желудком для переваривания. И питаться вторичным продуктом (по Войновичу, если кто читал “Москву 2042”). Когда вы создаёте персонажей книги в своём воображении — они оказываются вам гораздо роднее, чем персонажи, придуманные каким-то режиссёром на экране.

С технологиями виртуальной реальности скоро единственной оставшейся задачей для воображения останутся запахи. Да и те, боюсь, скоро научатся воспроизводить. Здравствуй, Матрица! Человечество с огромным удовольствием и под музыку приближает время, когда фантазия человеку уже совсем не будет нужна. Но есть надежда, что всё-таки люди продолжат читать! Слабая, но есть. И тогда мир разделится на людей с атрофированной фантазией и меньшинство тех, у кого фантазия и воображение ещё работает. Как метко заметил Виктор Пелевин в “Empire V” варианта два:

— А единственная перспектива у продвинутого парня в этой стране — работать клоуном у пидарасов.
 — Мне кажется, — ответил я, — есть и другие варианты.
 — Есть. Кто не хочет работать клоуном у пидорасов, будет работать пидорасом у клоунов. За тот же самый мелкий прайс.

Я предпочитаю быть человеком с фантазией и воображением, поэтому предпочитаю читать, а не смотреть кино. У известного театрального режиссёра Богомолова я однажды подсмотрел такую цитату в интервью:

Я не верю в опыт. Все определяется не им, а степенью чувствительности. Человек может прожить всю жизнь запертым в квартире, обложенным книжками — и иметь гораздо больше опыта, чем полярник или путешественник. Человеку с воображением книги прекрасно заменяют весь жизненный опыт.

А в прекрасном спектакле “Юбилей ювелира” у того же Богомолова есть хорошая фраза:

По моим наблюдениям, люди с богатым воображением не стареют. Они точно светятся изнутри, у них особый блеск в глазах.

И в таком отношении к чтению я не одинок. Правда мне очень далеко до великих. Уоррен Баффет читает 500 страниц в день. Он говорит:

Нужно читать по 500 страниц каждый день. Именно так работает знание. Оно наслаивается, как сложные проценты. Любому из нас это под силу, но я гарантирую, что немногие на самом деле будут это делать.

Билл Гейтс читает 50 книг в год (по книге в неделю). Элон Маск сказал, что научился строить ракеты “читая книги”. С детства помню цитату Горького в классе литературы:

Всем лучшим в себе я обязан книгам.

Очень забавно и актуально, в свете недавно принятых законов, выглядит полная цитата Горького:

Дело в том, что жена Ленина, человек по природе неумный, страдающий базедовой болезнью и, значит, едва ли нормальный психически, составила индекс контрреволюционных книг и приказала изъять их из библиотек. Старуха считает такими книгами труды Платона, Декарта, Канта, Шопенгауэра, Спенсера, Маха, Евангелие, Талмуд, Коран, книги Ипполита Тэна, В. Джемса, Гефдинга, Карлейля, Метерлинка, Ницше, О. Мирбо, Л. Толстого и еще несколько десятков таких же «контрреволюционных» сочинений.
Лично для меня, человека, который всем лучшим своим обязан книгам и который любит их едва ли не больше, чем людей, для меня — это хуже всего, что я испытал в жизни, и позорнее всего, испытанного когда-либо Россией. Несколько дней я прожил в состоянии человека, готового верить тем, кто утверждает, что мы возвращаемся к мрачнейшим годам средневековья. У меня возникло желание отказаться от русского подданства, заявив Москве, что я не могу быть гражданином страны, где законодательствуют сумасшедшие бабы.

Но вернёмся от законодательствующих сумасшедших баб к книгам. На всякий случай, прежде чем обвинить меня в сексизме, прочитайте заметку про моё отношение к женщинам (“О женщинах”). Помимо улучшения фантазии и воображения, чтение имеет ещё один неизбежный побочный эффект. Люди, которые много читают — пишут грамотно и, как правило, пишут хорошо, интересно и доходчиво. А писать хорошо автоматически означает и мыслить хорошо. Я знаю только двух человек, которые читают много книг, но пишут, при этом, порой, неграмотно — по их собственному утверждению (Аня, Володя — привет!). У всех остальных неграмотность — это признак того, что они читали мало книг. А значит у них мало знаний, опыта и, следовательно, вряд ли таким людям можно доверять что-то важное.

Я сам не помню и никогда не помнил ни одного правила русского языка, кроме “стеклянный, деревянный, оловянный” (просто забавно звучит) и “жи-ши” пиши с “и” (тоже смешное). Но пишу при этом достаточно грамотно, более-менее. Однажды забыл проверку орфографии поставить на новый компьютер и, когда заметил это через месяц, ужаснулся. Но, проверив отправленные письма, понял, что кроме нескольких опечаток, всё было очень неплохо. Пишу я довольно грамотно по наитию. Просто пишу, как чувствую. В этом мне помогают книги, которые я прочитал и продолжаю читать. Для того, чтобы писать грамотно, нужно одно — читать книги. Если только у вас нет суровой дислексии.

И, удивительное дело, чтение книг имеет ещё много других побочных эффектов. И все положительные!

Книга — это очень хороший способ побыть наедине с собой и поразмышлять. В книгах каждый видит то, что хочет увидеть. Более того, если несколько раз в разные периоды жизни читаешь одну и ту же книгу — видишь разное. И каждый раз находишь много очень полезного для себя именно в этот момент времени. Когда-то я удивлялся таким совпадениям, но потом понял, что просто ты видишь в книге то, что хочешь увидеть и то, что тебе надо увидеть.

Книга учит мыслить индивидуально, по-своему, обособляя человека от общества и помогая ему быть собой. За это книги так любят жечь и запрещать ревнители общего блага и превосходства интересов общества над интересами индивидуума. Кино в этом отношении искусство гораздо более общественное, подразумевающее весь кинозал в едином порыве единодушно сопереживающий происходящему на экране. Неслучайно все тоталитарные режимы так любят запрещать и жечь книги и так любят строить кинотеатры и снимать монументальное кино.

Иосиф Бродский в своей Нобелевской лекции очень хорошо сказал о книгах:

В качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический. И в момент этого разговора писатель равен читателю, как, впрочем, и наоборот, независимо от того, великий он писатель или нет. Равенство это — равенство сознания, и оно остается с человеком на всю жизнь в виде памяти, смутной или отчетливой, и рано или поздно, кстати или некстати, определяет поведение индивидуума. Именно это я имею в виду, говоря
о роли исполнителя, тем более естественной, что роман или стихотворение есть продукт взаимного одиночества писателя и читателя.
Не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не-чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей.

Читайте книги — это очень интересно!

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Alexander Lozhechkin’s story.