Мне написал мужчина, который до сих пор не понимает, почему он в течение 20 лет использовал «Отряд 64» в качестве своего пароля, так как это было напоминанием о летнем лагере его юношества, где к нему и десятку других мальчиков приставал воспитатель.

«Арафат» был паролем женщины, которая работала в ортодоксально-иудаистской юридической фирме. Она посчитала, что это последняя вещь, которую кто-нибудь отгадает.

Другие: имя семейной собаки, которая была сбита случайным водителем, модель первого пистолета, бренд барабанной установки, которая потерялась, когда сгорел дом детства, имя учителя химии, который вдохновил на карьеру.

Несколько вещей все не любят в паролях: нагрузка, которую они оказывают на память, бесконечное требование их обновлять и просто их огромное количество. И здесь дело не только в их раздражающем воздействии, а в том, что мы являемся авторами — придумываем пароли таким образом, что мы (и только мы) можем их запомнить, предоставляя секретную жизнь нашим паролям. Тайны скрываются внутри кодов, не только за ними.

Многие из наших паролей наполнены метафорами, озорством, иногда даже пафосом. «Однословные поэмы» как кто-то описал их мне. «Домашние подсказки для значимых моментов». Часто они имеют богатые предыстории. Мотивационная мантра, наезд на начальника, скрытая святыня потерянной любви, шутка, понятная только тебе, определяющий эмоциональный шрам — они как безделушки нашего внутреннего мира. Они могут получаться из чего угодно — писание, гороскопы, прозвища, лирика песен, отрывки из книг. Как татуировки на интимных местах тела, они, как правило, могут быть очень личными, компактными и выразительными.

Эти ‘’пароли памяти’’, как я люблю их называть, были в центре внимания недавней статьи, которую я написал для The New York Times Magazine о “тайной жизни паролей.” В ней говорилось о бывшем заключённом, чей пароль включал цифры, что раньше были идентификационным номером заключенного («напоминание, чтобы не возвращаться», пояснил он); отрекшийся католик, чей пароль включал Деву Марию («это тайно успокаивающе»); у бездетной 45-летней женщины паролем было имя мальчика, младенца умершего в утробе («я думаю это был мой способ пытаться сохранить ему жизнь»). Эти пароли были немного как автомобили клоунов. Откройте дверь и невозможное количество всего начнёт вываливаться из него.

Друг как-то рассказал мне через что прошла фирма финансовых услуг Cantor Fitzgerald вскоре после терактов 11 сентября. Он описал, как через несколько часов после того, как самолеты ударились, Ховарду Лутнику, исполнительному директору этой компании, пришлось звонить семьям погибших. Более 650 сотрудников Cantor Fitzgerald погибли в тот день, в том числе брат господина Лутника.

В процессе телефонных звонков, г-н Лутник утешал семьи. Но ему также, очень мягко, пришлось узнавать от этих семей личные тривиальные факты о их, пропавших без вести, родных и близких в целях оказания содействия команде техников из Microsoft, чтобы взломать пароли десятков важнейших счетов фирмы. Мой друг сказал, что я не мог рассказать эту историю от его имени. Так что я позвонил непосредственно господину Лутнику. Он плакал, пока рассказывал о своем опыте.

Рассказы о скрытых смыслах в паролях также удивительны, как готовность и стремление людей говорить о них. Раскрытие этих памятных моментов, кажется, предлагает катарсис своего рода во всем, что так расстраивает в этом цифровом моменте. С таким большим количеством информации, проходящей через нас, таким большим количеством гаджетов, которые необходимо освоить, такое множество паролей, с которыми нужно работать, обновить, и не записывать, эта мысль успокаивает внутреннюю боль. Каковы бы ни были удовлетворения другие получают от этой мысли, я тоже нашел это странно жизнеутверждающим. Для меня, это подчеркивает, какие люди творческие и сентиментальные существа, как мы изобретаем причудливые процедуры и умные приспособления для повседневной жизни, как мы украшаем даже наши оковы.

Это те самые пароли, которые эксперты безопасности советуют нам не использовать, потому что их легче всего взломать. И не смотря на это, так много людей используют их. Такое пренебрежение интригует меня. Также меня интриговал более широкий вопрос о том, есть ли определенная более глубокая логика в иррациональности, неправильном поведении или в чем причина, что мы так часто делаем именно то, что эксперты говорят нам не делать.

Я все еще не уверен насколько пароли памяти раскрывают нам человека. Делает ли секретность что-нибудь более настоящим или откровенным? «Их создание — это как игра в ассоциации без начального слова», рассказалy мне Джонатан Зиттрайн, профессор юриспруденции в Гарварде, который изучал интернет. Хелен Петри, британский психолог и профессор взаимодействия человека/ машин в Лондонском городском университете, описала мне пароли как «Тест Роршаха XXI века».

На мой взгляд, в то время как они не могут обнажить наши души, эти пароли представляют из себя страницы, или, возможно, частички страниц, вырванные из дневников нашей психики. Это было достаточным для меня поводом, чтобы хотеть продолжать их собирать. Именно поэтому я прошу людей, написать мне на ([email protected]) с историями их паролей. Я не хочу знать ваши текущие пароли. Но мне интересно услышать о маленьких рассказах, запертых в ваших старых паролях, и логике, которая делает эти пароли запоминающимися и личными.