Вера, неверие и насилие

Об аргументах «все религии поддерживают насилие» и «атеизм порождает ненависть»

Перед тем, как углубиться в хитросплетение умственных конструкций, вспомни — было ли хоть раз, что у тебя мелькала мысль «Вот бы этих …… не стало — насколько легче было бы жить»? Уверен, да. На месте многоточий могут быть разные группы людей: преступники, тролли, люди иной веры, радикальные феминистки, гомосексуалы, коррумпированные чиновники, мигранты.

Возможно, эту мысль удалось или удаётся отогнать, но она всегда базируется на различиях. На том, что ты глубоко внутри себя знаешь: «я — не они». Дальше могут включаться разные эмоции и действия, поэтому пока давай остановимся просто на этом моменте: «я — не они».

В самой этой идее, как у Шалтая-Болтая, скрываются сразу несколько идей:

  • Я знаю, кто я и как себя веду.
  • Я считаю, что есть группа людей, которые обладают одним признаком и ведут себя одинаковым образом.
  • Мы ведём себя по-разному. Я не такой, как все они.

Вера, неверие и религия

Как верующие, так и неверующие часто путают эти понятия. Давайте расставим точки над «i».

Вера — это персональное и субъективное убеждение в чём-либо, основанное на личном жизненном опыте и определённой его интерпретации. То есть, некто не просто «верит в Бога», она/он определённым образом интерпретирует свой личный опыт, называя это «верой в Бога».

Атеистам важно понимать, что вера — субъективная часть картины мира, которая не может быть обоснована ничем, кроме личного опыта верующего.

Неверие — это персональное и субъективное убеждение в чём-либо, основанное на личном жизненном опыте и определённой его интерпретации. То есть, некто не просто «не верит в Бога», она/он определённым образом интерпретирует свой личный опыт, называя это «неверием в Бога».

Верующим важно понимать, что неверие как интерпретация отличается от веры как интерпретации. Вера как интерпретация вводит в картину мира внешний трансцендентный объект (Бога, высшие силы, победу коммунизма). Неверие как интерпретация просто не вводит в картину мира такие объекты. Не исключает, не отрицает существования, а просто не вводит. Как папуас не вводит в свою картину мира Санта Клауса.

Вера и неверие в Бога или высшие силы само по себе не имеет вообще никакого отношения к науке, религии, церквям или другим социальным конструкциям.

Весёлые истории начинаются, когда люди начинают обсуждать свою веру или неверие и делиться описанием своего личного субъективного опыта.

Когда люди обсуждают веру/неверие (что, повторюсь, одно и то же, только включает или не включает в интерпретацию личного опыта трансцендентный объект), они либо находят общий язык, либо нет.

В тот момент, когда одни люди находят общий язык, возникают зачатки религии. Снова расставим точки над «i».

Религия — это не просто символ веры. Религия это сложнейший социальный меметический комплекс, включающий в себя:
сакральные книги и комментарии к ним;
моральные нормы (заповеди) и принципы дозволенного поведения;
обряды и культовые действия (крещение, намаз, причастие, закят и так далее);
культовые помещения (церкви, дацаны, мечети);
культовые организации (Церковь, патриархат, сангха, умма);
течения и школы гражданского права (мазхабы).

Скорее всего, список не полон. И всё перечисленное носит объективный характер, овеществляясь в виде книг, зданий, устных и письменных распоряжений с конкретными формулировками, и так далее.

Развитие и раскол социальных институтов

Очевидно, что всё это нарядное религиозное кружево не возникло сразу и само по себе. В мировых религиях весь этот набор сложился не сразу из воздуха, а в течение сотен и тысяч лет обсуждений между разными людьми (включая пророков). И все эти люди то продолжали соглашаться друг с другом в интерпретации субъективного личного опыта, то нет.

В момент личных несогласий у каждого из нас есть несколько путей:

  • не согласиться и принять право оппонента на его точку зрения;
  • не согласиться и отказать оппоненту в праве на его точку зрения.

Второй путь — психически самый простой. Другой должен быть, как я. Раз он со мной не согласен, значит с ним что-то не так. Он неправильный. Он принадлежит к той группе «они», которые «не я».

Эта крохотная трещина может возникнуть в развитии любой социальной конструкции, не только религий. Я в жизни видел, как враждовали между собой (вплоть до разрыва отношений):

  • школы танцев;
  • школы по игре в Го;
  • два патриархата православной церкви;
  • либеральные политические партии, находящиеся в оппозиции авторитарному режиму.

Когда трещина залегает, она возникает в различиях (не обязательно связанных с верой) и расширяется теми, кто не может принять право другой стороны на бытие такими, какие они есть.

Отказ в праве «не таких, как я» на точку зрения может быть пассивным («я не хочу видеть их или находиться рядом с ними»), а может быть активным («я хочу удалить их из моей жизни или общества», вплоть до убийства инакомыслящих).

Если мы рассмотрим тех, кто отказывает оппоненту в праве на его точку зрения, они как-то распределены по шкале пассивности/активности отказа и готовности к какому-то действию (в том числе разрушительному).

Мне кажется, что воинственных людей меньше, чем миролюбивых, но проблема заключается в том, что воинственные люди активны.

  • Воинственные люди активны вербально и часто говорят за всех, в том числе за миролюбивых. Это заставляет людей по другую сторону трещины слышать только воинственную точку зрения и переносить её на всех, а «своих» — сдвигаться по шкале в более активное состояние.
  • Воинственные люди активны физически и либо призывают, либо переходят к прямому действию, вплоть до экстремизма, избиений и убийств.

И самая жесть начинается в тот неизбежный момент, когда воинственные люди находятся с обеих сторон трещины. Именно тогда раскручивается открытая конфронтация и бойня.

Момент неизбежен, потому что воинственность или миролюбивость людей вообще никак не связана с одним-единственным признаком. Например, с верой или неверием, а также с отнесением себя к той или иной религиозной группе. Воинственные люди найдутся по любую сторону любых баррикад.

Скандалы с попом и муфтием

15 августа 2016 года произошло два совершенно несвязанных события.

Во-первых, широко разошлась видеозапись эфира православного протоиерея Всеволода Чаплина на радио «Эхо Москвы», где он сообщил, что некоторых людей убивать можно и нужно, а также что «для назидания обществ иногда необходимо уничтожить некоторое количество тех, кто достоин уничтожения».

Начало речи Чаплина об уничтожении людей на 3:14.

Во-вторых, проект «Медиазона» опубликовал исследование о женском обрезании в Дагестане (о проблеме говорили ещё год назад в контексте официального мусульманского духовенства и газетных тиражей). На публикацию отреагировал северокавказский муфтий Исмаил Бердиев. Его слова было очень легко принять за поддержку этой практики:

«Надо всех женщин обрезать, чтобы разврата не было на Земле, чтобы сексуальность уменьшилась», — заявил муфтий в среду корреспонденту «Интерфакс-Религия».
В то же время, по словам И. Бердиева, ислам не предписывает обрезание женщин.
«Но необходимо снизить сексуальность женщин. Если бы это было применительно ко всем женщинам, это было бы очень хорошо. Женщину Всевышний создал для того, чтобы она рожала детей и их воспитывала. А это (обрезание — «ИФ») не имеет к этому никакого отношения. Женщины от этого не перестают рожать. А вот разврата было бы меньше», — подытожил собеседник агентства.

Совет муфтиев РФ не поддержал Бердиева, заявив, что «Всевышний запрещает совершать какие-либо увечья своему телу», а довод о том, что женское обрезание способствует укрощению плотской страсти, не имеет под собой никаких доказательств.

Собственно, оба заявления (Чаплина и Бердиева) — два совершенно разнонаправленных заявления воинственных людей, один из которых открыто выражал свои политические взгляды, а второй выражал сексистские.

Примечательна реакция Чаплина в Facebook, где он поддержал муфтия именно как воинственный человек воинственного человека и как сексист сексиста, а не как верующий верующего (выделение везде моё):

Я этого почтенного мужа знаю лет 25 и очень уважаю, хотя иногда мы и спорили. Он сказал о своей традиции — освященной веками и признанной большинством женщин, живущих в этой традиции. Почему они не имеют право на нее? У нас, православных, традиции другие — но это никогда не мешало нам уважать традиции соседствующих народов.
А вот чиновникам ООН, конечно, очень хочется все традиции подверстать под гуманистический стандарт, а то и просто отменить, особенно когда они связаны с религией и одновременно с общественным устройством. Исключение — мужское обрезание: евреи отобьются, и правильно сделают. А вот женское требуют запретить — при массированной поддержке феминисток.
Всех женщин обрезать, наверное, не надо — православным, например, это незачем, они и так не развратничают. А вот эти слова муфтия имеют общечеловеческое значение: «Женщину Всевышний создал для того, чтобы она рожала детей и их воспитывала». Конечно. Феминизм — ложь ХХ века.
Мои симпатии муфтию — и пожелание не отступать от своей позиции в связи с воплями и истериками, которые сейчас начнутся.

Господин Чаплин сумел в двух абзацах определить своё отношение к ООН (то есть, всем, кроме РФ, также входящей в ООН?), гуманистам, феминисткам и развратным мусульманским женщинам, которых требуется увечить — это ли не воинственность?

Что с этим со всем делать?

  • В первую очередь не обобщать, что люди с общим признаком (особенно неприятным тебе) всегда ведут себя одинаковым образом, как единая группа. Религия не поощряет насилие. Атеизм не поощряет насилие. Гомофобия не поощряет насилие. Феминизм не поощряет насилие. Всё это делают воинственные люди.
  • Позволить «другим» право быть «другими», при этом живыми и здоровыми.
  • В случае выступлений воинственных людей с твоей стороны либо пытаться утихомирить вояку (ибо тебе потом идти воевать за него), либо подать свой голос людям с другой стороны. Объяснить, что воинственные люди не говорят за всех.
  • В случае выступлений воинственных людей с другой стороны помнить о том, что они не говорят за всех. Полезно спросить миролюбивых людей с другой стороны, что они думают по этому поводу, как это, например, сделал я.

Post Scriptum

Огромное спасибо Дмитрию Устинину, поделившемуся ссылкой на статью прекрасного Нассима Талеба: «Побеждает наименее толерантный: как работает диктатура меньшинства».

Правда, он местами приходит к иным выводам, чем я («Таким образом, мы должны быть более нетерпимы с некоторыми особенно нетерпимыми меньшинствами»), но возникновение системной динамики описывает чудесно.


Передай другому, поделившись ссылкой на историю или нажав сердечко

Спасибо! ☺


Больше идей в Medium · Telegram · Facebook · VK
Like what you read? Give Alexey Ezhikov a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.