У меня не заняло много времени с момента моей первой встречи с альбомом Джона Колтрейна “A Love Supreme”, чтобы понять, что в нем есть что-то особенное. Мой учитель по саксофону сказал мне, что “это довольно восхитительно”, и этого было достаточно для меня, чтобы заинтересоваться. Как только я достал этот альбом, я обратил внимание на черно-белый корешок CD, который разительно отличался от оранжевого и черного дизайна всех остальных моих альбомов Impulse!. И послание Колтрейна своим слушателям и его молитва были полной неожиданностью. Как только я поставил CD в плэйер, вступление Трейна поразило меня, возвещая что-то, чего я не мог понять, а просто чувствовал во всем теле. В этом, несомненно, было что-то особенное!

Джон Колтрейн со своим классическим квартетом , в который вошли пианист Маккой Тайнер, басист Джимми Гаррисон и ударник Элвин Джонс, записали альбом в декабре 1964 года и выпустили его на Impulse! в феврале 1965 года. Теперь, пятьдесят лет спустя, “A Love Supreme” возбуждает сильный интерес в любом, кто его услышит, возможно, больший, чем любой другой джазовый альбом. Это тот самый редкий альбом — особенно джазовый — которому не только удалось обрести успех ( и у критиков и коммерческий), но, похоже, за прошедшие десятилетия, еще и преумножить свою славу и признаниие.

В то время, как ценность некоторый произведений искусства не признается годами, A Love Supreme был сразу же признан шедевром. В своей 5-звездочной рецензии для Downbeat, Дон Демайкл поставил это произведение выше всего созданного Колтрейном до этого. Обращая внимание на отличия от предыдущих работ Колтрейна, Демайкл отметил присутствие “спокойствия, которое не часто можно было услышать в его исполнении до этого”, спокойствия, которое “ заставляет слушателя задуматься”. Это, по мнению Демайкла, “знаковый альбом” и “произведение искусства”.

Публика согласилась. A Love Supreme получил две номинации Грэмми, читатели журнала Downbeat признали его лучшим альбомом 1965 года, и его продажи превысили полмиллиона копий, что делает его вторым самым продаваемым джазовым альбомом всех времен. Как отметил Эшли Кан в своей аннотации к 2002 Deluxe Edition, альбом “движется по нескончаемому восходящему пути славы и богатства”. Сегодня, пятьдесят лет спустя, ценность A Love Supreme не уменьшилась, и он продолжает доносить до своих слушателей широкий спектр смыслов, не зависимо, являются ли они обыкновенными любителями джаза, профессиональными джазовыми музыкантами, поэтами, или специалистами по истории музыки.

Для саксофонистов, живущих два поколения спустя после создания альбома, A Love Supreme не потерял ни капли своей силы и значимости. Джон Ирабагон (Jon Irabagon) впервые услышал альбом в школе, когда он знакомился с Кэннонболл Эддерли (Cannonball Adderley), Сонни Ститт (Sonny Stitt) и Сонни Роллинз (Sonny Rollins). “Что меня поразило сразу, это непосредственность и спонтанность игры каждого.” Ирабагон видит альбом как “кульминацию всего, над чем Колтрейн работал до этого момента. Его повторное воспроизведение и экспериментирование над мелодиями, такими как “Impressions” и “My Favorite Things, ночь за ночью, в течение нескольких лет, в дополнение к его личным убеждениям, привели к этому альбому, что делает его еще более вдохновляющим в контексте”.

Тенор-саксофонист из Бэй Эриа (Bay Area) Говард Уайли (Howard Wiley) вторит мыслям и ощущениям Ирабагона. Уайли считает A Love Supreme быть "кульминацией музыкального и профессионального развития Колтрейна к тому моменту. Имея такие хиты, как "My Favorite Things", сыграв с Майлзом Дэвисом и Телониусом Монк (Thelonious Monk), приобретя очень хорошую репутацию. Это позволяло ему иметь работающий бэнд. Будучи абсолютно преданным музыке, будучи в состоянии играть свою музыку, ночь за ночью, и пробуждаясь духовно. Это было настоящей кульминацией всего в его жизни, и это нашло отражение в этом музыкальном произведении".

A Love Supreme является вершиной в карьере Колтрейна на тот момент. Но не только творчество, качество и актуальность игры сделали его особенным. Именно та мощь, с которой это произведение доносит великие идеи, помимо музыки, дает ему огромную власть. Для Ирабагон "идея большого произведения, отражающая еще большие, не музыкальные идеи, было откровением. Даже тогда я понимал, что те бОльшие идеи, на самом деле, являются наиболее важными в альбоме, и это частью является причиной того, что он стал такой классикой.” Духовные и религиозные аспекты, на которые намекает Ирабагон, являются важнейшей составляющей того, что выделяет A Love Supreme как один из самых знаковых, почитаемых и популярных записей в вековой истории джаза.

Я спросил Уайли, помнит ли он, что он чувствовал, когда впервые услышал A Love Supreme. Он сразу же воскликнул: «Боже мой! Он поразил меня с первой ноты!" Выросший в негритянской церкви, Уайли ассоциирует вступительные фанфары Колтрейна с началом церковной службы. "Служба всегда начинается с молитвы диакона, с синхронного и несинхронного песнопения. Так же посторено вступление в A Love Supreme. Это как вызов, как распев, а затем все встает по местам. И тогда вы получаете это совершенное исполнение. "

Уайли является далеко не единственным человеком, который чувствует духовное содержание во вступительной части альбома. Писатель Натаниэль Макки - многие стихи и романы которого о джазе — вспоминает, когда он в первый раз слушал альбом "меня поразило, как сильно он отличается от других, не только от остального джаза на радио, но и от более ранней музыки Трейна . Радиостанция любила играть "Acknowledgement", но это вступление было настолько другим. Было похоже, что Трейн пытался открыть новый вид пространства, религиозное пространство. Вертикальный характер вступления… Это было как будто Трейн пытался найти способ, как достичь религии.” Макки почувствовал религиозное начало музыки прежде, чем он увидел слова на обложке диска. Когда он, наконец, увидел их, они "подтвердили, что ваши уши сказали вам."

Религиозный аспект является лишь одним из элементов мифологии и легенды о A Love Supreme. Историк джаза Тони Уйтон, чья книга “За пределами A Love Supreme: Джон Колтрейн и Наследие альбома”, считает альбом самым каноническим джазовым произведением и предполагает, что он заполняет мифическую роль в истории джаза. Он не просто считается произведением изобразительного искусства; в нем видится прикосновение божественного, и он отражает все, что является настоящим и подлинным в джазе.

Частично мифология и символизм альбома, полагает Уайтон, берут начало от преждевременной смерти Колтрейна в 1967 году. Он напоминает своим читателям про все те произведения, которые описывают жизнь Колтрейна как почти предопределенную, и указывет на обожествление Колтрейна. Такое религиозное почитание саксофона, возможно, наиболее ясно видно в существовании Африканской Ортодоксальной церкви Святого Джона Колтрейна в Сан-Франциско, миссией которой является “донести до всего мира послание о A Love Supreme, и делая это, способствовать всемирному единению, миру на Земле и познанию одного истинного живущего Бога”. Символ, который несут A Love Supreme и Колтрейн, полагает Уайтон, делает альбом трудным для имитации, что, скорей всего, объясняет, почему он так редко записывается.

По сравнению композициями Колтрейна , такими как "Blue Trane", "Giant Steps" и "Crescent", записей A Love Supreme существует сравнительно мало. Брэнфорд Марсалис включил его запись в свой альбом 2002 года Footsteps of Our Fathers (“По стопам отцов наших”), который также включил его аранжировку The Freedom Suite Сонни Роллинз. В следующем году Марсалис выпустил DVD с A Love Supreme в исполнении своего квартета в Bimhuis в Амстердаме. Lincoln Center Jazz Orchestra записал его в 2005 году, и Turtle Island струнный квартет включели короткую аранжировку его на своих 2007 трибьют-альбомах в честь Колтрейна. Но кроме сборных выступлений отдельных треков исполнителями, начиная от Кенни Гарретт до Курта Эллинга, музыканты в основном воздерживаются от записи всего альбома.

Ирабагон, который в зловеще убедительном стиле только что играл роль Колтрейна и Кэннонболла Эддерли в Mostly Other People Do the Killing, недавнем ремэйке Kind of Blue, чувствует, что записать A Love Supreme был бы трудно, “потому что, оригинал настолько сложен, настолько хорошо продуман, и настолько оригинален, что он может быть по настоящему совершенным только сам по себе. Я считаю, чтобы перезаписывать альбом или отдавать должное определенному человеку, ты должен по-настоящему понимать, что ты пытаешься отразить и какую мысть ты пытаешься донести. Что касается A Love Supreme, найти такую мысль, которую Колтрейн изначально рисовал в своем воображении, было бы трудной и уничижительной задачей во многих отношениях”.

Запись A Love Supreme, объясняет Уайтон, еще более трудна из-за мифов, окружающих альбом. “Любой музыкант, который берется за это, должет браться и за эти мифы тоже. Этому альбому присвоен статус почти неприкасаемого.” Эти трудности могут объяснить, почему даже полные записи альбома не включают в себя некоторые из оригинальных компонентов. В то время, как в записях Марсалиса представлены те же самые инструментовки, как и в оригинале, между ними двумя есть заметные различия. Не только не воспроизводя этот альбом нота в ноту, Марсалис также не играет вступление Колтрейна в “Acknowledgement” , не делает распев, когда мелодия переходит к бас-соло, которым начинается “Resolution.” Одним из самых разительных отличий является то, что версия “Psalm ”Марсалиса намного короче версии Колтрейна, так как Марсалис не читает молитву. Игра Марсалиса и его группы, как всегда, исключительна, и вы можете услышать элементы Колтрейна в игре Марсалиса, даже тогда, когда Марсалис старается создать что-то новое.

Драйв следовать стилю Колтрейна, в особенности под влиянием A Love Supreme, присущ не только музыкантам. Влияние альбома сильно ощущается в творчестве писателей, художников и кинематографистов. “Колтрейн-поэма” настолько распространенна, что стала почти суб-жанром в своем собственном праве. A Love Supreme оказал непосредственное влияние на поэзию и романы Макки, которые имеют длинную и открытую структуру, очень похожую на длинное соло Колтрейна.

“Трейн, -объясняет Макки, - “во всех моих работах”, и он “один из пробных камней для меня”. Макки впервые увидел саксофониста в конце 1965 года в ночном нью-йоркском клубе The Village Gate, когда он был на первом курсе в Принстоне. В ту ночь группа Колтрейна была в большом составе — он добавил второго басиста и ударника, а также саксофонистов Арчи Шепп, Марион Браун и Фарух Сантес. Макки был поражен вторым отделением, которое состояло из часовой игры “Out of this World” (“Не от мира сего”). Его тогдашнее восхищение тем, как группа растянула игру одной песни на час, объясняет и то, почему A Love Supreme так значим для него.

То, что A Love Supreme — это “длинное произведение и набор взаимосвязанных песен, а не просто отдельные куски по пять или даже по двенадцать минут, а альбом в целом, вот что делает его значительным. Так же, как элегантные костюмы Дюка Эллингтона, а позже альбомы Мингуса Black Saint и Sinner Lady, A Love Supreme открыл новые возможности для музыки и искусства черных.” Способы, котрыми Колтрейн мог вытягивать новое из той же самой мелодии или импровизировать и создавать новое, оказали огромное влияние на писательское мастерство Макки. “Чувство, что ты можешь работать над композицией бесконечно было очень важно”. В 1978 году он опубликовал первый поэтический сборник, озаглавленный “Four for Trane”. Он описал заключительное стихотворение сборника как прорыв для него, в котором воздействие и влияние длинных форм Колтрейна отражено в этом стихотворении. С той поры, способы, которыми Колтрейн использовал длинные и открытые концовки и возвращался к тем же самым темам, стали одним из основных путей, котрые Макки использовал, когда писал о музыке.

Влияния такой же силы, которое A Love Supreme оказал на Макки, он продолжает оказыать и на тех музыкнтов, которые пришли после него. В особенности, Макки наблюдает, как саксофонист Стив Колман (Steve Coleman) следует некоторым техникам, заложенным Колтрейном. Макки, тем не менее, не может оценить степень, с которой A Love Supreme все еще продолжает воздействовать на широкую аудиторию. “На меня, конечно; и, на музвыкантов, конечно. Всегда найдутся уши, чтобы слушать его, и он всегда будет услышан”.

Уайтон поддерживает утверждение Макки, что альбом все еще находит отклик у музыкантов. Он отмечает, что “ A Love Supreme пронизывает большую часть музыки, что следует за ним, и что множество джазовой музыки подается этим способом сейчас”. Его музыкальное влияние, особенно в сочетании с мифами, окружающими его и его создателя, демонстрирует силу воздействия этого альбома. Уайтон считает, что благодаря этим элементам, “A Love Supreme является лучшим примером того, как запись может вызывать и создавать различные смыслы.” “Секрет его успеха, — продолжает Уайт, — лежит в нескольких уровнях: музыкальном, духовном, политическом, и, даже, в осознании отличного дизайна упаковки.” Не многие альбомы любого жанра обладают таким же влиянием в таком большом количестве сфер.

Рассмтривая более широкий контекст Американской музыки, Ирабагон считает, что “Love Supreme является значительным, как музыкальное произведение, как джаз и по другим критериям. Самоотверженность, срочность и единственное видение этой записи может быть вдохновляющим для всех, а не только для музыкантов и для любителей джаза. У меня есть пара заезженных копий этого альбома , так что я определенно слушал его с разных точек зрения и в разное время в моей жизни, и даже сегодня он выступает в качестве одного из лучших примеров того, чем джаз может быть. Я ставлю Love Supreme в верхней части моего списка главных и любимых альбомов Колтрейна и могу найти в нем что-то новое каждый раз , когда я его слушаю “ .

Для Уайли все это сводится к любви. “Вот почему эта тема вызывет резонанс у многих. Всевышняя любовь — именно эта вещь вызывает резонанс. И это настоящая тема любви. Вы говорите с людьми, которые обвенчались с A Love Supreme, вы говорите с людьми, которые предаются любви с A Love Supreme. У него есть этот всеобщий призыв к любви.”

Пятьдесят лет спустя всеобщий призыв Колтрейена к любви не потерял своей власти.

Перевод оригинального материала выполнен by Elena Rapley, co-founder of Blabmate.

Пожалуйста, нажмите на Recommend, если вам понравилась эта статья. Спасибо.

If you enjoyed reading this, please login and click “Recommend” below.
This will help to share the story with others.

Follow Chris Robinson on Twitter @CRMusicWriter
Follow Cuepoint: Twitter | Facebook