«Если ситуация не меняется, журналист вынужден выходить за рамки профессии»

Журналистка из Иркутска Ольга Мутовина — о том, наблюдать или участвовать

Можно ли не только рассказывать о проблеме, но и самому её решать? Журналистка газеты «Восточно-Сибирская правда», лауреат премии «Редколлегия» за репортажи на «Таких делах» Ольга Мутовина считает — можно. Иначе кто ещё поможет? Приводим её монолог.

***

Задача журналиста в здоровом обществе — рассказывать о проблеме. Для власти это сигнал: в определённой точке возникло напряжение, требуется исправить ситуацию. В нашем обществе связи нарушены. СМИ может кричать о проблеме, но власть — мэр, губернатор, полиция, прокуратура — не всегда слышит эти крики.

Например, я пишу о вырубке деревьев и строительстве коттеджей в водоохранной зоне озера Байкал. Но это никак не способствует решению проблемы: природоохранный прокурор по-прежнему «не может» доказать в суде, что идёт строительство возведение сооружений.

Если ситуация не меняется, а журналист уже оказался включён в проблему, он вынужден выходить за рамки профессии, брать на себя функции общественных и государственных институтов.

Не потому, что ему так нравится, а потому что возникает ситуация, когда зачастую редакция остаётся единственным субъектом, заинтересованным в решении проблемы.

Когда речь идёт о вопиющем нарушении закона (строительство на берегу Байкала, заведомо невыгодный обмен жилья сироты с разрешения чиновника мэрии), можно говорить об объективности твоей оценки. Я излагаю неопровержимые факты. Ссылаюсь на документы, которые есть в моём распоряжении. Это не мешает мне высказывать личное отношение к ситуации, от чего материал становится эмоционально насыщенным.

Подпишитесь на рассылку Четвёртого сектора. Дважды в месяц мы присылаем ссылки на обновления блога и полезные анонсы.

Моё основное направление — работа с обращениями читателей. Несколько лет я занималась историей сироты, психически нездорового парня, собственника квартиры в областном центре. Вышло несколько частей расследования.

Публикации в газете легли в основу запроса депутата Законодательного Собрания Иркутской области. В итоге парню дали другую квартиру. Это редкий случай, когда власть отреагировала на сигнал журналиста.

Около трёх лет длилось ещё одно расследование, посвящённое валютной заёмщице, маме трёх дочек. Банк отобрал у неё квартиру. Женщина не могла платить ипотеку в швейцарских франках, курс которых резко подскочил. Кроме того, что я готовила публикации, я вместе с Татьяной (так зовут героиню) ходила по инстанциям, через газету организовала сбор денег.

Вместе с юристом, который также помогал “валютчице”, мы выходили на улицы, продавали книги и передавали вырученные деньги Татьяне.

Это были поступки, продиктованные, скорее, желанием поддержать человека, чем финансовыми расчётами. Мы понимали, что долг за ипотеку несопоставим с суммами, которые собирали. Как ни странно, наши действия привели к результату — банк пошёл на уступки. Теперь Татьяна платит ипотеку в рублях, с неё списан долг, который образовался из-за разницы валют.

Работа журналиста — рассказать о проблеме. Если есть реакция, эту тему кто-то подхватывает, ею начинают заниматься власти, общественники — отлично. Нет реакции — приходится браться за дело самому. Лишь этими критериями я могу «измерить», какой из подходов эффективнее.