Как бороться с психологическим давлением со стороны героев материалов? И нужно ли?

Отвечают Глеб Яровой, Максим Поляков и Надежда Абдрашитова

Image for post
Image for post
Глеб Яровой, Максим Поляков, Надежда Абдрашитова

Просьбы о том-то написать, а про это умолчать. Звонки с вопросами, когда, наконец, выйдет текст. Щедрые угощения во время встречи. Из-за всего этого и не только журналист может почувствовать, что он чем-то обязан своему собеседнику. Можно ли избежать таких ситуаций? Что делать, если они все-таки случились? И вообще, стоит ли дистанцироваться от героя, ведь ты в любом случае не будешь объективным?

Мы спросили Глеба, Максима и Надежду: «Как противостоять психологическому давлению со стороны героев?» У спикеров были и вопросы в помощь (на них можно было не отвечать, но они могли подтолкнуть к размышлению):

1) Как понять, что происходит психологическое давление? Чувствуешь, что что-то обязан человеку — например, определенным образом написать текст? Испытываешь к герою симпатию? Что-то еще?

2) Стоит ли этому противостоять? Какие есть для этого есть способы?

3) Если говорить в целом про дистанцию в отношениях с героем, какие есть способы ее сохранять?

Глеб Яровой

(«Валаамские миллиарды», «Деревенщина, “хозяин”, садист», «ПУП земли Карельской»)

– Давайте сразу разделим «героев» на «хороших» и «плохих». От этого будет зависеть, надо ли «противостоять» «давлению» со стороны «героя».

Ситуация первая: «герой» — однозначно «плохой». Предприниматель, обдирающий клиентов, оставляющий людей без жилья. Коррупционер, ворующий деньги налогоплательщиков, или мент (в широком смысле слова), пытающий подозреваемого, задержанного, осужденного. Какое с его стороны может быть давление? «Не пишите обо мне ЭТОГО, или хуже будет»? Ну, если это история про совсем плохого парня и есть угроза физического насилия, каждый решает сам, стоит ли идти на риск. Я считаю, что не стоит. Найдется кто-то, кто сделает это лучше тебя (к тому же у этого лучшего нет троих детей, которых надо «поднимать»). Слишком прагматично? Возможно. Непрофессионально (а как же общественный интерес…)? Скорее всего. Но наверное, лучше сделать много хороших историй и дожить до пенсии в безвестности, чем одну великую и умереть знаменитым.

Если же «будет хуже» не угрожает твоей жизни и возможности «поднимать» будущие поколения, то — вперед, на проверку границ возможностей «плохого». У меня пока дальше судов, угроз «отп***ить» и нелепого «сопровождения» не заходило, а это нельзя считать угрозой жизни и вот этого всего по поводу будущих поколений.

В любой из этих ситуаций надо выслушать «героя», если он готов говорить по теме, сделать про него историю и ждать. Чаще всего угрозы остаются словесными, потому что ведь ты и твой редактор — молодцы и сделали все (фактчек и прочее) правильно.

Читайте наш разбор расследования Глеба Ярового о бывшем начальнике сегежской колонии №7 Сергее Коссиеве «Деревенщина, “хозяин”, садист». В том материале Глеб нарисовал образ героя, реконструировал события и позаботился о визуализации.

Ситуация вторая: «герой» — однозначно «хороший». Обманутый дольщик, родственник невинно осужденного или сам невинно осужденный, мирный последователь странного религиозного учения, активист, борец или страдалец. В общем, типажей «хороших» героев, кажется, гораздо больше, чем «плохих».

Здесь, на первый взгляд, все намного сложнее. Потому что профессиональное сообщество (журналистский цех) ставит перед тобой вопросы типа: Как понять, что происходит давление со стороны героя? Начинаешь ли чувствовать, что чем-то обязан человеку? Испытываешь ли к герою симпатию? Как этому противостоять? Какие есть способы сохранять дистанцию в отношениях с героем?

Мой ответ на все эти вопросы (да, не комильфо, но все же): «А зачем, к чему все это?» То есть я искренне не понимаю, зачем противостоять «давлению» со стороны «хорошего» героя и зачем «соблюдать дистанцию»?

Что произойдет плохого, если ты с «героем» сблизишься настолько, чтобы действительно начать переживать его историю, как свою?

Ты сможешь написать «нейтральный» текст, вознестись над всем этим бренным миром «картезианским разумом» и раскрыть проблему настолько полно и объективно, чтобы ни у кого из читателей, будь они кровопийцы или миротворцы, ватники или либерасты, православные или атеисты, не сложилось предвзятого отношения к герою и теме? Тогда я тебя поздравляю, ты работаешь в информагентстве, ты профессионал высокого уровня. А я — нет.

Я не хочу объективности и нейтральности, потому что ее не существует. Я хочу эмоций, даже если они «неправильные», я хочу вызывать эмоции у читателя, даже если они разные.

Я сопереживаю героям открыто, не пытаясь сохранять дистанцию. Я готов писать о друзьях, родственниках, коллегах и врагах, если они того заслуживают, не надевая при этом маску «нейтрального» журналиста. Готов помогать «героям» всем, что есть в моем распоряжении — временем, связями, знаниями, умением писать на русском языке без ошибок и общаться на равных с теми, с кем они не умеют быть на равных, деньгами, эмоциями.

Это все не влезает в «профессиональные стандарты»? Плевать с высокой колокольни.

Не существует никаких «стандартов», все стандарты кем-то когда-то выдуманы, изменчивы, временны. У нас по жизни итак достаточно всяких ограничений, «рамок», за которые мы не можем выходить по куче причин. Давайте не создавать себе дополнительных.

Ну и лирика: у нас в стране все проблемы от того, что никто не хочет быть человеком — ни чиновник, ни полицейский, ни бизнесмен, ни учитель. Все — просто какие-то функции, ограниченные профессиональными стандартами и черт знает чем еще. Если журналист будет человеком, а не функцией, хуже не будет точно.

Максим Поляков

(«Узница прошлого. Как судимость 30-летней давности лишила воркутинку Ирину Бондаренко родного внука»)

– Уже много лет во время общения с героями я держу одно простое правило — ничего им не обещать. Ни опубликовать текст к определенной дате (очень часто герои просят сделать это до или после определенной даты), ни вставить в текст какую-то важную, по их мнению, цитату (это одна из самых частых просьб), ни замалчивать какие-то факты, которые кажутся им неподходящими. Это очень важная отправная точка для — нельзя допустить малейшего давления.

Если герой раз почувствует твою слабину, ты рискуешь попасть в эту ловушку много раз.

Такие ситуации практически всегда заканчивались хорошо, когда я общался с публичными персонами. Им по статусу не положено продавливать журналиста (возможно, они будут потом давить на директора, но в своем директоре я уверен). А те, кто пытался это сделать, получали тактичный, но твердый отказ.

В редких случаях, когда и это не помогало, я использовал свой любимый прием — «Пойти вам навстречу или нет, будет решать главный редактор».

Куда сложнее сохранять дистанцию во время подготовки текста о героях, которых ты знаешь, или которым симпатизируешь. Очень многие из них уверены, что я должен написать «красивый» текст, репортаж без сложных вопросов, сладкий очерк. Иногда я и сам даю основания так думать, потому что мне по-человечески симпатичны вещи, которые они делают. Они знают об этом по моим социальным сетям.

В момент, когда такой герой просит меня «нарисовать» в репортаже картинку лучше или хуже того, что есть на самом деле, или не задавать неудобные вопросы, я делаю первую попытку отбить «атаку». Обычно я говорю, что, слава богу, работаю в свободном СМИ, где нет цензуры, а мэр или губернатор не запрещает публиковать нам тексты. И что наши читатели знают про это, потому что единственный ресурс, который у нас есть, — это наша репутация.

Но у этого есть и другая сторона. Это принципиальное понимание того, что неудобные вопросы мы задаем и героям, которые думают, что мы изначально на их стороне в конфликте с государством в любом его проявлении — с полицейским, чиновником, врачом или учителем.

Здесь важна правда, какой бы она ни была. И от этого выиграют и общество, и наши читатели. То есть мы не можем публиковать полуправду.

Если этот аргумент не работает, то я увожу беседу в другую сторону. Я говорю о том, что текст без каких-то деталей или подробностей будет непрофессиональным. Этого я позволить не могу. Опять-таки, дело в репутации. Здесь хорошо работает сравнение с государственными СМИ. «По телевизору рассказывают о том, как хорошо живется в России, а потом ты открываешь свой кошелек и понимаешь, что они врут или попросту недоговаривают. Это злит очень многих. Даже моя мама, привыкшая искать простые ответы в телепрограммах, чувствует это. И злится. Я бы не хотел, чтобы наши читатели тоже злились».

Если и после этого от героя поступают просьбы, я использую последний тактический прием — я обещаю подумать об этом. Не сделать так, как он просит, а подумать об этом после того, как я переслушаю диктофонные записи или перечитаю свои заметки в блокноте. В этот момент я всегда подчеркиваю, что окончательное решение будет принято после этого.

Недавно я обсуждал эту тему со студентами факультета журналистики, которые уже около двух лет пишут тексты для «7х7». Я не претендовал на то, что знаю правильные ответы на вопросы: «Стоит ли симпатизировать герою? Стоит ли противостоять этому?» Я рассказал о своем опыте.

Для себя я это формулирую так: «Симпатизировать герою нельзя, но нужно проявлять интерес. Герой по-настоящему должен быть интересен прежде всего тебе. Тогда он расскажет больше, чем ты рассчитываешь».

Добиться этого, как мне кажется, можно с помощью простых вопросов — о том, что он делал сегодня утром, о его быте или семье, подмечать что-то в его одежде или обстановке в квартире и спрашивать об этом.

Моя коллега рассказала историю о том, что один из гражданских активистов обиделся на то, как она с ним разговаривала во время подготовки статьи. Он переживал, что наше издание освещает тему недостаточно и не под нужным ему углом. Журналист переживала как раз из-за возникшей сложности в общении с героем. Я спросил ее: «Ты уверена, что задала все нужные вопросы? Что собрала всю фактуру? Что выбранный ракурс верный?» Она ответила утвердительно.

Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, — успокоить ее: «Жизнь длинная. Если ты сработала профессионально, то герой, возможно, будет какое-то время дуться, но потом успокоится. Не обращай на это внимание. Ты должна быть уверена, прежде всего, в себе, в том, что ты сделала свою работу профессионально. А если в будущем будут возникать такие ситуации, то вали все на редактора, то есть меня. Я найду способ вежливо отказать».

Надежда Абдрашитова

(«Почему в Башкирии некоторые полицейские стали самоубийцами»)

  1. Как понять, что происходит давление?

Я [это] понимаю, когда герой неоднократно звонит и спрашивает, когда ждать следующего материала — о нем, о его проблеме, о его идее.

Когда то, что его не устроило, он может запросто вынести в социальных сетях на всеобщее обозрение с посылом вроде: «Посмотрите, как журналисты этого издания осветили эту проблему (и как нужно было ее осветить должным образом — на его взгляд)». Иногда даже указывают аккаунт самого журналиста. Считаю, что когда это происходит — проблема с давлением уже перешла какие-то границы контроля. В этом случае спорить с героем бесполезно (например, убеждать его в том, что помимо его стороны обязательно должна быть другая), проще прекратить с ним общение.

При всей возможной симпатии к герою — а такое бывает довольно часто, особенно, если его проблема действительно очень актуальна и ты, вникая в нее, начинаешь ему сопереживать просто по-человечески — прежде всего, ты журналист, а не психолог или психотерапевт. Бывает так, что герой звонит вам в 7 утра или в 11 вечера.

Вторжение в личное пространство важно, мне кажется, пресекать. Иначе можно дождаться профессионального выгорания.

2. Стоит ли этому противостоять? Какие у вас есть способы для этого?

Стоит. Причины обозначены выше. Способ верный и самый простой — ограничить общение, посоветовать другого специалиста. Например, другого журналиста. Это на случай, если вашего героя не устроила ваша работа. Бывает так, что после этого герой сам выходит на связь и общение продолжается уже в привычном ключе.

Подпишитесь на рассылку Четвёртого сектора. Раз в неделю мы присылаем ссылки на обновления этого блога, информацию о важных дедлайнах и краткий дайджест публикаций на других ресурсах, которые могут быть полезны для журналистов-расследователей.

3. Если говорить в целом про дистанцию в отношениях с героем, какие у вас есть способы ее сохранять?

Стараться не распространяться о личном, не делиться с героями своими переживаниями, примерами из жизни, не встречаться с ним после работы в кафе, обсуждая что-то из своей жизни. То есть не материал, который готовится к выпуску. Все это так или иначе может повредить вашей работе, вашим рабочим отношениям.

Четвёртый сектор

Блог независимой фриланс-команды “Четвёртый сектор”.

Михаил Данилович

Written by

Четвёртый сектор

Блог независимой фриланс-команды “Четвёртый сектор”. Пишем о региональной журналистике в России, о журналистике в странах СНГ, разбираем тексты, делимся собственным опытом и советами от практиков, тестируем журналистские инструменты.

Четвёртый сектор

Блог независимой фриланс-команды “Четвёртый сектор”. Пишем о региональной журналистике в России, о журналистике в странах СНГ, разбираем тексты, делимся собственным опытом и советами от практиков, тестируем журналистские инструменты.

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch

Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore

Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store