We-Fest. Первый фестиваль

Интервью Дарьи Борисовны Вершининой о фестивале We-Fest, феминизме в России и гендерной повестке в политике.

Фото: Марина Дмитриева

Осень в Перми началась с открытого фестиваля о женщинах, который прошёл со 2 по 4 сентября в Центре городской культуры. Для Перми проект с подобной повесткой стал первым в истории города. Один из организаторов фестиваля, Дарья Борисовна Вершинина, руководитель Центра гендерных исследований ПГНИУ, ответила на наши вопросы.


- We-Fest ― это открытый фестиваль о женщинах. Какой была главная идея этого проекта?

- We-Fest был определен организаторами как фестиваль о женщинах, открытый для всех. С одной стороны, женщинам, безусловно, интереснее и логичнее говорить о проблемах, связанных с проживанием женской жизни в современном российском обществе, но всем нам казалось важным включить в дискуссии и взгляд со стороны мужчин. Здорово, когда это удавалось, как, скажем, на дискуссиях по феминизму, участию женщин в политике или проблеме насилия.

Нам было важно поговорить о том, что значит быть женщиной в современной России и в современной Перми. Это фестиваль о современных женщинах, матерях, женах, о тех проблемах, которые оказываются связаны с женской жизнью: материнство, опыт работы над своим телом, насилие, политика, сексуальность и многое другое.

- Кому принадлежала идея фестиваля?

- Конечно, фестиваль ― это результат усилий достаточно большого количества людей, среди которых и “живые книги”, и организаторы разных родительских площадок, и ключевые организаторы фестиваля. Но изначально идея принадлежала Надежде Агишевой, которая предложила провести некое мероприятие по гендерной тематике. Как оказалось, эта тема интересна пермякам и пермячкам. В процессе работы над подготовкой фестиваля сложилась целая группа, важнейшую роль в которой играла координатор фестиваля Анастасия Сечина. Но это еще и те, кто проводил прекрасные лекции: Анна Шадрина и Анна Суворова; те, кто выступал со своими манифестами на открытии фестиваля: Юлия Балабанова, Вера Пупырева, Юлия Баталина, Александра Агишева, Анастасия Мальцева, а также многие-многие другие.

- Какие из площадок стали наиболее успешными? Кем в большей мере была сформирована аудитория фестиваля?

- Судя по количеству людей, наиболее популярными площадками стали открытие фестиваля, где яркие женщины выступали со своими манифестами, и площадка про феминизм. В то же время все площадки были наполнены посетителями, что позволяет говорить о том, что фестиваль действительно состоялся и вызвал большой интерес у горожан. Приятно было видеть среди посетителей разных площадок и женщин, и мужчин, и студентов, и людей зрелого возраста.

- Есть мнение, что фестиваль ― это “площадка феминизма”. Вкладывался ли этот посыл организаторами, планировалось ли это?

- На этот вопрос сложно ответить однозначно. Будучи неким коллективным проектом, фестиваль не мог быть “приватизирован” теми, кто позиционирует себя в качестве феминистов/феминисток. Я достаточно открыто заявляю о том, что я феминистка, но я также принимаю позицию многих других организаторов фестиваля, которые, разделяя во многом феминистскую повестку, не готовы пока определиться с собственной принадлежностью к этой идеологии. Поэтому нет, наверное, фестиваль не был “площадкой феминизма”, но он имел некоторый профеминистский характер, так как мы пытались критически осмыслить проблемы, с которыми сталкиваются женщины, и возможности, которые у них появляются с развитием общества, а потому в наши задачи не входило воспевание “истинной женственности”.

Фото: Марина Дмитриева

- А на ваш взгляд, что значит для мужчин быть феминистами?

- Вслед за многими сторонницами феминизма я повторю идею о том, что мужчинам феминизм не менее выгоден, чем женщинам. Дело в том, что феминистская повестка не только связана с правом женщины выбирать ту жизненную стратегию, которая ей интересна, и, скажем, отказываться от замужества и материнства (именно поэтому одна из лекций Анны Шадриной на фестивале была посвящена феномену женщин-одиночек), но эта повестка также актуализирует право выбора образа жизни и для мужчины. Не все мужчины заинтересованы в реализации стереотипной роли добытчика и кормильца, а потому феминистская идеология выступает за возможности конкретным мужчинам и женщинам выбирать те занятия, которые интересны им. Если мужчина хочет сидеть дома и воспитывать детей, а его жена ― работать, то общество, по мнению феминисток, не должно им препятствовать или рисовать их в негативном ключе. Именно поэтому мужчина, поддерживающий феминизм, добивается прав и свободы возможностей не только для женщин, но и лично для себя.

- Почему в России слово “феминизм” приобрело достаточно серьезные негативные коннотации даже среди женщин?

- Это во многом связано с незнанием исторического пути феминизма, с представлением о том, что для России феминизм ― это чуждая идеология. На самом деле феминистки появились в России тогда же, когда и на Западе, ― во второй половине XIX века, и они тогда активно боролись за предоставление женщинам избирательных прав. Однако в советский период власти заявили об окончательной решенности в СССР женского вопроса (что на практике означало включение женщин в сферу труда, но сохранение за ними в полной мере репродуктивной и воспитательной ответственности), а при этом продолжали критиковать “буржуазное женское движение”. Кроме того, для среднестатистического россиянина, не прочитавшего ничего серьезнее Википедии по поводу феминизма, феминистки предстают в виде злобных теток, ненавидящих мужчин. В действительности феминизм настолько разный, что многие даже говорят о феминизмах. И феминистки тоже разные ― они вполне могут выходить замуж, рожать детей, но это не мешает им быть чувствительными к гендерному неравноправию.

- Если говорить применительно к Перми, на те проблемы и мысли, озвученные в рамках фестиваля, кто больше откликнулся ― женщины, имеющие свой жизненный опыт или те, кто только вступает во ”взрослую” жизнь?

- Я с большим удивлением общалась на фестивале с большим количеством молодых и, я бы даже сказала, юных девушек, для которых феминистская повестка крайне актуальна. Их головы не зашорены теми стереотипами, в которых воспитывалось даже мое поколение; благодаря интернету и хорошему знанию языка им доступна большая информация о феминистской теории и практиках женского движения, поэтому они не боятся называть себя феминистками и лучше знакомы с историей борьбы женщин за права. Женщины более старшего возраста, как правило, нагружены тем критическим отношением российского общества к феминизму, которое не позволяет им заявить о своей принадлежности к этой идеологии, поэтому они предпочитают чуть чаще использовать формулу “я за феминистские ценности”. Впрочем, возможно, это мое обобщение излишне ограниченно и топорно, поскольку очень многие женщины разных возрастов откликались на повестку фестиваля в очень феминистском духе.

- На фестивале была открыта выставка, где демонстрировались работы Рудольфа Тюрина. Какова была идея демонстрации его работ?

- Мне кажется, выставка была в какой-то мере провокационной. Казалось бы, что общего с феминистской повесткой имеет выставка эротизированных изображений женщин, созданных мужчиной-художником? Но аутсайдерство Тюрина позволило ему предложить какой-то совсем нетипичный для советского искусства взгляд на женщину, который игнорировал все социально-типические роли представительниц женского пола, характерные для советских картин. Именно в этом лично я вижу главный посыл выставки, которая неслучайно была представлена под названием «Дверь в пространство свободы». В конце концов именно о ней, свободе, был весь фестиваль.

Фото: Марина Дмитриева

- Среди организаторов We-Fest’а были представители партии «Яблоко». С чем это связано? С тем, что их волнуют проблемы неравенства женщин в политической и повседневной жизни? Или партия желала получить поддержку участников фестиваля?

- Сама идея женского фестиваля возникла в той коалиции, которая достаточно сплоченно выступила в этом сентябре на выборах в Пермскую городскую Думу. Я сама участвовала в коалиции, и мое согласие включиться в предвыборную борьбу было связано с тем, что благодаря этому появилась реальная возможность актуализировать гендерную и феминистскую повестку на уровне городского пространства. Не секрет, что современная российская политика очень далека от идеалов гендерного равенства и, напротив, апеллирует к так называемым традиционным ценностям, среди которых есть и поддержка патриархальной семьи. И вот в такой ситуации единственной политической партией, в программе которой отдельно прописаны цели, связанные с достижением гендерного равенства, а в структуре которой достаточно давно уже действует гендерная фракция, является именно партия «Яблоко». Поэтому появление «Яблока» на пермском фестивале с гендерной тематикой на самом деле вполне логично. Я не вижу в российском политическом пространстве другой силы, с которой у феминисток в принципе возможен диалог.

- Вас не беспокоило, что в преддверии выборов политические аспекты фестиваля могут негативно отразиться на его посещаемости?

- Я не думаю, что представительство конкретной партии могло негативно повлиять на посещаемость фестиваля, поскольку в общем-то политической агитации там не велось, плюс в целом можно сказать, как я уже отметила, что для других партий гендерная повестка вообще не актуальна, однако вопросы, связанные с положением женщин, могут волновать и их сторонников. Об этом, кстати, красноречиво свидетельствовала дискуссия об участии женщин в политике, на котором, кроме представителей «Яблока», были представитель Партии Роста Антон Любич, а также социалистка Анастасия Мальцева.

- Некоторые эксперты говорят о том, что в России большое количество женщин среди чиновников. Такова ли реальность на самом деле?

- Проблема в том, что женщины часто занимают исполнительские должности, но мало кто из них добирается до высших эшелонов власти, а те, кто добираются, либо не поднимают вопросы, связанные с гендерными ролями, либо вообще лоббируют антифеминистские и часто антиженские законы (вроде запрета абортов). Поэтому в ходе дискуссии речь шла о том, что не каждая женщина-политик (и тем более женщина-чиновница, встроенная в вертикаль власти) гарантированно будет продвигать идеи женского равноправия. В этом плане общественные инициативы становятся местом, где подобные проблемы поднимаются с большим энтузиазмом. Но это не значит, что не надо стремиться к увеличению количества женщин в политике, потому что, хочется верить, количество может перерасти в качество.

Фото: Анастасия Сечина

- В рамках фестиваля поднимался вопрос о насилии над женщиной. Опыт подсказывает, что в российском обществе очень неоднозначно относятся к этой проблеме. Как прошло обсуждение этого вопроса на We-Fest’е?

- Да, на фестивале прошла очень интересная дискуссия по поводу феномена насилия. Психологи и психотерапевты, ставшие на дискуссии экспертами, много размышляли об универсальности схемы насильник-жертва в отношениях между людьми, обращали внимание на то, что в основе других форм насилия (скажем, насилия в школе в отношении сверстников, того, что называется буллингом) лежит тот же самый психологический феномен. Думаю, одним из важных выводов по итогам дискуссии было осознание ее участниками того, что женщины сами зачастую продолжают поддерживать насильственные отношения и не разрывают связи со своими абьюзерами, поскольку общество и государство не предоставляют им такой возможности. Скажем, на всю Пермь у нас есть только один 16-местный центр адаптации для женщин, переживших насилие со стороны своих партнеров. Это говорит о невероятной актуальности вопроса о кризисном центре для жертв домашнего насилия в нашем городе и в стране в целом.

- Вы очень многое вложили в We-Fest. Ваше «Письмо дочери», заставившее задуматься о том, что значит быть женщиной, матерью, человеком с гражданской позицией сегодня, было названо его программным документом. А лично вам, Дарья Борисовна, что дал фестиваль?

- Еще недавно я не могла представить, что в Перми пройдет подобного рода мероприятие, и я невероятно благодарна Надежде Агишевой и всей нашей команде, что фестиваль состоялся. Теперь я точно знаю, что феминистская повестка актуальна для большого количества жителей и жительниц города, и понимаю, что фестиваль должен продолжаться. В такой же форме или нет, но обсуждение феминизма и положения женщин и мужчин в современном обществе важно и нужно. Поэтому сейчас я размышляю о том, в какую форму облечь тот интерес, который был проявлен по отношению к We-Fest’у.

Юлия Ященко