Искатели приключений

Мне кажется, что из всех способов перемещения на дальние расстояния паровоз в наименьшей степени ассоциируется с поиском приключений.

Возьмем, например, автомобиль — если кто-то едет на машине далеко-далеко, нам сразу представляется этакая романтика дороги, сумка-холодильник, истории про девиц, подушка на заднем диване. Самолет — тут все ясно, жаркие страны, экскурсии по пирамидам и капитолийским волчицам. На автобусах, кажется, путешествуют только по Турции и из Москвы в Коломну. Автостоп весь состоит из неопределенностей. В плаванье пускаются только самые терпеливые люди с крепким вестибулярным аппаратом да пенсы из стран первого мира, жаждующие попасть в шторм.

А поезд — им ездили все: в детский лагерь и на свадьбу друга, поступать в вуз или отдыхать на ближайшее море. Поездами ездят солдаты в увольнение и рабочие с северов в отпуска, сотрудники НКО на конференции и фотографы в города без аэропортов.

Вот и кажется нам, что поезда обыденны, билеты раскупают все больше скучные люди. Может быть так оно и есть в случае составов, идущих из Москвы в Питер или там в Киев с Ижевском. Однако же если взять маршруты позамысловатей, типа поезда 207 Новокузнецк-Владивосток, то можно заметить одно отличие от поездов, идущих одну ночь: начиная со второго дня пассажиры в них начинают соловеть.

Пейзаж не меняется совсем

Одни тянутся к приключениям от беспробудного пьянства, а иные проявляют гиперактивность от неожиданно навязанной правилами многодневной трезвости. Вот казалось бы: надо тебе переместиться из пункта А в пункт Б, так ляг и лежи на попе ровно, книгу читай, жуй доширак. Но ведь это скучно! Куда как интересней выполнить ряд квестов, как то: найти единомышленников, организовать не слишком вызывающую тару вроде бутылки из-под миринды, обеспечить беспрерывность поступления содержимого из бутылки в желудки. После этого можно отправляться на поиски иных схожих миров, налаживать с ними контакт, обниматься и бормотать вечное про уважение и русский авось. Если же например так вышло, что пассажир 207 поезда остался трезв, он может просто скоротать время разговором об Украине, Китае, Америке, службе в армии или ценах на товары первой необходимости.

А теперь представьте, что в самое сердце этого контингента помещают трех людей “с Москвы” и одного “с Нью-Йорка”. Нас, то есть. Приметить нас можно невооруженным глазом: туристическая снаряга вроде оранжево-зеленых спальников, очки с диоптриями у половины команды, отсутствие “сланцев”, отстроносых туфель, зависимость от розеток, стакан-термос из Старбакса. Примерно половину времени разговариваем на “нерусском”, а коллега Снайдер ходит в голубых средней высоты носках по вагонам и перронам. Последнее нарушение этикета шелестело пенопластом и скребло вилой по тареле в строгих глазах пассажиров и видавшей виды поездной бригады.

Наш вагон — это семья

В первый же час нашего пребывания в поезде мы заняли стратегическую позицию в вагоне ресторане, рядом с розеткой, и провели там три дня. Дело в том, что нам досталась россыпь верхних полок и верхних боковушек, ни одного стола или рабочей розетки отвоевать возможности не представилось. Вагон ресторан находится в самой середине поезда, поэтому поглазеть на нас стекался весь контингент. Ближе к вечеру пассажиры желали разговаривать, а ближе к концу путешествия — пить за знакомство и задавать Сэму и примкнувшему к нам Ирландцу каверзные вопросы: “а правда, что у вас в Нью-Йорке Путина не любят?”, “и чего ты сюда приперся, ехал бы на море в Мексику, там тепло…”

Ресторан, ставший нам домом на три дня

В некотором смысле к искательницам приключений относятся и сотрудницы ресторана. Днем персонал как персонал, а вечером, после пары бокалов вермута, пропущенных с контингентом, в них просыпается душа, вот это всё. Они приглашали нас танцевать, а после официального закрытия вагона-ресторана предлагали нам купить им выпить.

Вокзал Владивостока

Из пассажиров положительно выделяются мамы с детьми да солдаты. Призывников перебрасывали из Улан-Удэ куда-то в Приморье, где им предстояло две недели жить в бытовке на сухпайках. По этому случаю сухпайки они как раз продавали, а на вырученные деньги на месте собирались купить нормальной еды: гречки, овощей, тушенки. Мы один такой сухпаек приобрели, пожертвовав ребятам 600 рублей, и Сэм тут же дал ему рабочее название “хэппи мил”. На хэппи миле потом существовал весь экипаж “Патрола” целый день. Солдаты, в отличие от искателей приключений, были приветливы, трезвы и задавали нашим друзьям обычные человеческие вопросы: как им едется? что их удивляет? как в армии США и Ирландии звания устроены?

Особый шик нашему поезду придавало то, что он все время опаздывал на 8 часов. Это значит, что на длинных остановках, 15 минут или более, он мог стоять произвольное время. Так что контингент особо не разбредался — ограничивался контактами с усатым лицом в ближайшем ларьке.

В поезде есть душ, но официально об этом нигде не сообщается. Надо спросить у сотрудниц вагона-ресторана. Душ представляет собой обычный туалет, но вместо стандартного крана там стоит смеситель с возможностью переключения на душевую лейку. Использование требует ловкости, находчивости и смелости. После Монголии у нас этого всего было хоть отбавляй — пыли в нас было столько, что, наверное, можно было бы выбивать ее палкой.

Курение в поездах с 1 июня запрещено, поэтому курильщики обитают между вагонами, вызывая у окружающих нечто вроде сочувствия к затравленной родиной низшей касте.

Если вам предстоит провести тройку-другую дней в местах вроде российского поезда, горбольницы или, скажем, спецприемника, то у вас буквально под боком всегда найдутся какие-никакие развлечения. А главное, что впереди вас ждет свобода — вокзал, выписка или что-то такое.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Anton Pominov’s story.